– Я убежден, что пора порвать с традициями, – продолжает Пенумбра. – Я уже стар, и если такая возможность есть, я бы хотел, чтобы работа завершилась прежде, чем от меня останется лишь книга на этих полках.
И снова меня осеняет: Пенумбра же в переплете, значит и его собственная книга жизни должна быть здесь, в этой пещере. От такой мысли у меня слегка кружится голова. Что в этой книге? Что за история?
У Кэт сияют глаза.
– Мы можем ее отсканировать, – говорит она, похлопывая книгу на столе. – И если там шифр, мы его взломаем. У нас такие мощные машины, вы не представляете.
По Читальному залу прокатывается шепот, рябь узнавания. Все черные мантии сели ровно, шепчут и присвистывают, предупреждая друг друга.
В дальнем конце зала, куда сверху спускаются широкие ступени, нарисовался высокий силуэт. Мантия на нем не такая, как у всех, – вычурнее, больше черных складок у воротничка, красный кант на рукавах. Мантия висит на плечах, словно этот человек просто ее накинул, а под ней виднеется блестящий серый костюм.
Вошедший направляется прямиком к нам.
– Мистер Пенумбра, – шепчу я, – может…
– Пенумбра, – нараспев произносит мужчина – негромко, но голос идет как будто из глубин и разносится по всему залу. – Пенумбра, – повторяет он, быстро переставляя ноги.
Он тоже старый – не как Пенумбра, но почти. Однако он крепче. Не сутулится, твердо стоит на ногах; вполне возможно, этот костюм даже скрывает кубики пресса. Человек побрит налысо, у него аккуратные темные усы. Носферату в обличье сержанта морской пехоты.
И тут я его узнаю. Это он был на фотографии с молодым Пенумброй – здоровяк, который показывал большой палец перед мостом Золотые Ворота. А ныне босс Пенумбры, содержащий магазин, гендиректор щедрой компании «Фестина Ленте». Корвина.
Пенумбра поднимает себя со стула.
– Познакомься, это ребята без переплета из Сан-Франциско, – говорит он Корвине, а нам: – Это Первый Читатель и наш покровитель. – Внезапно Пенумбра изображает радетельного подчиненного. Ключевое слово «изображает».
Корвина холодно, оценивающе глядит на нас. Его черные глаза сверкают – в них светится проницательный и всепожирающий интеллект. Корвина смотрит Нилу в глаза и, подумав, спрашивает:
– Что из Аристотеля Основатель напечатал первым? – Его голос звучит тихо, но неумолимо, каждое слово подобно пуле, выпущенной из пистолета с глушителем.
Нил без идей. Повисает неловкая пауза.
Скрестив руки на груди, Корвина поворачивается к Кэт:
– Ну а ты что скажешь? Знаешь?
У Кэт подергиваются пальцы, как будто она хочет посмотреть в телефоне.
– Аякс, тебе еще работать и работать. – Корвина разворачивается к Пенумбре. Голоса не повышает. – Они должны знать все собрание наизусть. Цитировать задом наперед греческий оригинал.
Я бы поморщился, но у меня голова кругом от внезапного открытия: у Пенумбры есть имя, и имя ему…
– Они только начали, – со вздохом говорит Аякс Пенумбра. Он на несколько дюймов ниже Корвины и чуть-чуть пошатывается, с трудом держа осанку. Голубые глаза скептически озирают зал. – Я думал привести их сюда вдохновения ради, но цепи – это как-то перебор. Не думаю, что они соответствуют духу…
– Аякс, мы здесь не настолько беспечны, – обрывает его Корвина. – У нас ничего не пропадает.
– Да ладно, книга учета – это не «Книга жизни» Основателя, и она не пропала. Ты цепляешься за любые поводы…
– Потому что ты мне их даешь, – сухо отвечает Корвина.
Его голос ровен, но звенит на весь зал. Все смолкли. Люди в черных мантиях перестали разговаривать, двигаться и, возможно, даже дышать.
Корвина складывает руки за спиной – учительская поза.
– Аякс. Я рад, что ты вернулся. Я принял решение и хотел сообщить тебе сам. – Он выжидает, затем озабоченно склоняет голову. – Тебе пора вернуться в Нью-Йорк.
Пенумбра щурится:
– У меня магазин.
– Нет. Он нам больше не нужен. – Корвина качает головой. – Он полон книг, не имеющих отношения к нашей работе. И кишит людьми, не осознающими степень нашей ответственности.
Я бы не сказал, что прямо кишит.
Пенумбра молчит и смотрит в пол, сильно нахмурив брови. Его седые волосы торчат из головы облаком путаных мыслей. Если бы он их сбрил, может, стал бы таким же элегантным и внушительным, как Корвина. Но вряд ли.
– Да, у меня есть другие книги, – в конце концов отвечает Пенумбра. – Уже несколько десятилетий. Как и у нашего учителя и моего предшественника. Наверняка ты помнишь. И знаешь, что половина моих новичков приходит к нам потому, что…
– Потому что у тебя очень низкие стандарты, – перебивает Корвина, и его взгляд на бреющем полете пролетает над нами троими. – Какой толк нам от членов без переплета, которые не воспринимают работу всерьез? Они делают нас слабее, а не сильнее. Они подвергают риску всё.
Кэт хмурится. Нил поигрывает бицепсами.
– Аякс, ты слишком долго жил в глуши. Возвращайся к нам. Проведи остаток своих дней с братьями и сестрами.
Теперь Пенумбра кривится:
