– В Сан-Франциско есть новички и люди без переплета. Их много. – Он внезапно как будто хрипнет; я ловлю его взгляд и читаю в нем боль. Я знаю, что он думает о Тиндале, Лапин и остальных, включая меня и Оливера Гроуна.
– Новички есть везде. – И Корвина пренебрежительно от них отмахивается. – А те, кто без переплета, приедут с тобой. Или нет. Аякс, услышь меня. «Фестина Ленте компани» прекращает поддержку твоего магазина. Больше от нас дотаций не будет.
В Читальном зале стоит абсолютная тишина: ни шороха, ни стука. Люди в черных мантиях пристально смотрят в книги, но слушают нас.
– Я предоставляю тебе выбор, мой друг, – мягко говорит Первый Читатель, – и хочу помочь тебе увидеть истину. Аякс, мы уже немолоды. Если ты подключишься к нашей работе, еще успеешь совершить великие дела. Или же, – он поднимает взгляд к потолку, – можешь вернуться и впустую потратить оставшееся тебе время. – Корвина пристально смотрит на Пенумбру, как бы с заботой, но в то же время свысока, после чего повторяет: – Возвращайся к нам.
С этими словами он резко разворачивается и шагает обратно к лестнице, а мантия с красными разрезами, трепеща, развевается у него за спиной. Его подданные все разом поднимают шелест и шорох, имитируя работу.
Когда мы спешно покидаем Читальный зал, Декл снова предлагает кофе.
– Нам бы чего покрепче, мальчик мой. – Пенумбра старается изобразить улыбку, и у него даже почти – но не совсем – получается. – Я очень хочу с тобой сегодня поговорить… Где бы? – Пенумбра вопросительно поворачивается ко мне.
– «Нортбридж», – вклинивается Нил. – Угол Двадцать девятой и Бродвея.
Мы там остановились, потому что Нил знает хозяина.
Мы скидываем мантии, забираем телефоны и бредем на выход по серо-зеленому мелководью «Фестина Ленте компани». Мои кеды шаркают по корпоративному напольному покрытию с разводами под дерево, и я соображаю, что мы сейчас, должно быть, находимся прямо над Читальным залом, буквально идем по его потолку. Только я не понимаю, насколько глубок подвал. Двадцать футов? Сорок?
А там книга жизни самого Пенумбры. Я ее не видел – она стоит где-то там на полке, одна из множества, – но в моих мыслях она занимает куда больше места, чем Мануций в черном переплете. Мы улепетываем в грозной тени брошенного ультиматума, и у меня такое чувство, что Пенумбра оставляет позади что-то ценное.
Один кабинет у стены больше прочих, и дверь из матированного стекла у него другая. Теперь я четко вижу табличку:
МАРКУС КОРВИНА / ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ
Значит, и у Корвины есть имя.
За стеклом проплывает тень – значит он там. Что он делает? Ведет телефонные переговоры с каким-нибудь издателем, требуя заоблачные суммы за старый добрый «Герритсцон»? Сдает имена и адреса коварных книжных пиратов? Закрывает еще какой-нибудь прекрасный книжный магазин? Или звонит в банк, чтобы отменить один там регулярный платеж?
Это не просто культ. Это еще и корпорация, которой сверху донизу правит Корвина.
На Манхэттене льет как из ведра – темный грохочущий потоп. Мы укрылись в гипер-бутик-отеле, принадлежащем другу Нила Андрею, тоже руководителю стартапа. Называется «Нортбридж». Идеальное хакерское логово: розетки через каждые три фута, в воздухе буквально висит вайфай, заметный невооруженным глазом, а в подвале прямое соединение с интернет-магистралью, проходящей под Уолл-стрит. Обиталище Пенумбры – «Дельфин и якорь», база Нила – здесь. Портье его знает. С батлером они приветствуют друг друга хлопком ладоней.
Вестибюль «Нортбриджа» – это гнездо нью-йоркских стартаперов: Нил говорит, везде, где мы видим двух человек или больше, скорее всего, новая компания выверяет договор о своем создании. Мы тоже скучковались вокруг низкого столика, сделанного из банок от старых магнитных лент; пожалуй, нам здесь тоже самое место – мы, конечно, не новая компания, но все же что-то создаем. Мы теперь – Повстанческий альянс, а Пенумбра – наш Оби-Ван. И мы все понимаем, кто Корвина.
С тех пор как мы ушли, моему другу все не дает покоя Первый Читатель.
– И что у него за идиотские усики? – не унимается Нил.
– Он их носит с самого первого дня нашего знакомства. – Пенумбре удается изобразить улыбку. – Но тогда он не был таким ригидным.
– А каким он был? – интересуюсь я.
– Как и все мы… как я. Любопытный. Сомневающийся. Я-то до сих пор во многом сомневаюсь!
– А теперь он кажется весьма… самонадеянным.
Пенумбра хмурится:
– А чего бы нет? Он Первый Читатель, и наше братство ему нравится как есть. – Пенумбра бьет костлявым кулаком по мягкому дивану. – И он не сдастся. Не пойдет на эксперименты. Даже не даст нам попытаться.
– Но ведь в «Фестина Ленте компани» есть компьютеры, – отмечаю я. Там же целая цифровая антипиратская организация.
Кэт кивает:
– Да, компания, похоже, весьма продвинутая.
– Ой, это только наверху. – Пенумбра покачивает пальцем. – Компьютеры разрешены в «Фестина Ленте компани», но не в «Жестком переплете». Это – ни в коем случае.
– Даже телефоны нельзя, – напоминает Кэт.
