Загораются мониторы, готовясь к быстрой и победоносной визуализации и расшифровке данных. Ярко вспыхивает изуродованный до неузнаваемости текст Мануция: обтесанные буквы, видоизмененные кодом и консолью. Это уже не книга, а свалка данных. На экране разворачиваются точечные графики и гистограммы. По команде Кэт машины начинают жевать и пережевывать эти данные, пробуя девятьсот разных подходов. Девять тысяч. Но пока ничего.
Гугловцы ищут в тексте сообщение – хоть какое-нибудь. Вся книга, несколько предложений, одно слово. Никто, даже «Жесткий переплет», не знает, что нас ждет и как Мануций шифровал, поэтому задача очень сложная. К счастью, гугловцы любят очень сложные задачи.
Они пробуют более творческие подходы. На экранах пляшут цветные кресты, спирали и галактики. Диаграммы прирастают новыми измерениями – сначала превращаются в кубы, пирамиды и кляксы, потом отращивают длинные щупальца. В попытках уследить разбегаются глаза. На одном экране проносится словарь латыни – весь язык проверен за тысячные доли секунды. N-граммы и диаграммы Воннегута. Появляются и карты: последовательности букв как-то переводятся в широту и долготу, координаты наносятся на глобус, точки рассыпаются по Сибири и югу Тихого океана.
Но пусто.
Гугловцы заходят так и эдак, экраны мерцают и вспыхивают. Братство перешептывается. Кто-то все еще улыбается, кто-то уже хмурится. Когда на экране появляется огромная шахматная доска с кучкой букв в каждой клетке, Федоров, фыркнув, бормочет:
– Это мы пробывали в тысяча шесьтьсот двадцыть седьмом гаду.
Почему Корвина был уверен, что проект провалится? Потому что «Жесткий переплет» перепробовал уже буквально все? Или просто потому, что мы сейчас жульничаем? Ведь у старины Мануция не было ни ярких экранов, ни виртуальных машин. Но если придерживаться этих идей, они захлопываются, как капкан, приводят прямиком в Читальный зал с мелками и цепями – и никуда более. Я все еще не верю, что на экране высветится секрет бессмертия, но, блин, только бы Корвина не оказался прав. Я хочу, чтобы «Гугл» взломал этот шифр.
– Так, – объявляет Кэт, – мы подключили еще восемьсот машин. – Ее голос разлетается над газоном. – Копайте глубже. Пробуйте еще. Не останавливайтесь.
Она ходит от столика к столику, консультирует, подбадривает. Она отличный руководитель, я вижу это по лицам гугловцев. Похоже, Кэт Потенте нашла свое призвание.
Игорь буквально головой бьется о текст. Сначала он каждую строчку преобразует в молекулу и симулирует химическую реакцию, а на экране раствор становится серой грязью. Затем делает из букв крошечных 3D-человечков и помещает их в симулякр города. Они бродят по улицам, врезаясь в дома и кучками собираясь на улицах, а потом Игорь насылает на них землетрясение. И ничего. Нет ответа.
Кэт поднимается по ступенькам и смотрит на солнце, щурясь и прикрывая глаза рукой.
– Шифр сложный, – признает она. – Дико сложный.
Тиндал пробегает по краю амфитеатра, перепрыгивая через мисс Лапин, и та, пища, закрывается от него. Он хватает Кэт за локоть:
– Надо учитывать фазу Луны во время написания! Поправка на Луну крайне важна!
Я подхожу и отцепляю его трясущуюся клешню от рукава Кэт.
– Мистер Тиндал, не переживайте. – Я видел, как надкушенные луны гарцевали по мониторам. – Они изучили ваши методики.
Ребята здесь дотошные.
Внизу мерцают и расплываются экраны. К членам братства направляется команда гугловцев – молодые люди с папками и дружелюбными лицами – и начинают задавать вопросы: когда вы родились? Где живете? Какой у вас уровень холестерина в крови?
Интересно, кто это.
– Это ребята из «Гугл навсегда», – не без робости поясняет Кэт. – Стажеры. Но это хорошая возможность. Тут некоторые такие старые, а еще в очень добром здравии.
Лапин рассказывает о своей работе в «Пасифик Белл» гугловцу с тоненькой видеокамерой. Тиндал плюет в пластмассовую пробирку.
И к Пенумбре подходит стажерка, но он молча отмахивается. Он не сводит взгляда с экранов. Они поглотили его всецело, его голубые глаза широко распахнуты и светятся, как небо над нами. Слова Корвины непрошеным эхом звучат у меня в голове: «И его последний великий план – из него тоже ничего не выйдет».
Но это теперь не только план Пенумбры. Все уже куда масштабнее. Посмотрите на собравшихся, посмотрите на Кэт. Она опять спустилась к столам и яростно строчит что-то в телефоне. Потом, убрав его в карман, опять поворачивается к своей команде.
– Остановитесь на секунду! – выкрикивает Кэт, размахивая руками. – Стоп!
Колесо хакерской рулетки потихоньку останавливается. На одном экране крутятся буквы «МАНУЦИЙ», каждая со своей скоростью. На другом пытается развязаться какой-то суперзапутанный узел.
– Продукт-менеджеры делают нам большое одолжение, – объявляет Кэт. – На все, что вы сейчас делаете, разрешили поставить тэг «ПЕРВОСТЕПЕННО». Где-то через десять секунд вся система займется нашим кодом.
Что? Вся система?
