Кэт довольно улыбается. Она начальник артиллерии, которому только что дали очень большую пушку. Она переводит взгляд на свою аудиторию – братство Пенумбры – и складывает руки рупором:
– Это мы только разогревались!
На экранах пошел обратный отсчет гигантскими разноцветными буквами: 5 (красная), 4 (зеленая), 3 (синяя), 2 (желтая)…
И вдруг одним солнечным пятничным утром в течение трех секунд вы не можете ничего найти. Не можете проверить почту. Не можете посмотреть видео. Не можете построить маршрут. Всего три секунды ничего не работает, потому что каждый компьютер «Гугла» до последнего отдан этой задаче.
Поправка: очень-
Экраны становятся белыми, как чистый лист. Показывать нечего: запущено столько процессов, что не отобразишь ни на четырех мониторах, ни на сорока, ни на четырех тысячах. Сейчас заветный текст подвергается всем трансформациям, которые только возможны. Учитывается каждая возможная ошибка, каждая оптическая собственная величина развенчивается. Задается любой вопрос, какой только можно задать последовательности букв.
Три секунды спустя допрос завершен. Амфитеатр безмолвствует. Все братство затаило дыхание – только самый старший в кресле-каталке делает долгий вдох ртом, хрипя и свистя. Глаза Пенумбры выжидающе горят.
– Ну и? Что у нас там? – спрашивает Кэт.
Светящиеся экраны таят ответ.
– Ребята! Что там у нас?
Гугловцы молчат. Экраны пусты. Биг-Бокс пуст. Столько усилий – и безрезультатно. Амфитеатр безмолвствует. На той стороне газона ревут духовые:
Я отыскиваю лицо Пенумбры в толпе. Он в ошеломлении смотрит на экраны, ждет, когда там появится что-нибудь, хоть что-то. По лицу прямо видно, как множатся вопросы:
А внизу с кислыми лицами перешептываются гугловцы. Игорь так и сидит, согнувшись над клавиатурой, что-то пробует. Его экран идет цветными вспышками.
Кэт медленно поднимается по лестнице. Она удручена и подавлена – даже хуже, чем когда думала, что не стала продукт-менеджером.
– Что ж, похоже, они ошибались, – говорит она, вяло махнув рукой в сторону братства. – Сообщения тут нет. Просто шум. Мы перепробовали всё.
– Но не
Кэт пронзает меня взглядом:
– Да, все. Клэй, мы сейчас провернули около миллиона лет человеческих трудов. Но там ничего нет. – Она раскраснелась – не то от злости, не то от стыда, не то от того и другого вместе. – Там ничего нет.
Ничего нет.
И какие варианты? Либо шифр такой хитрый и сложный, что мощнейшая вычислительная сила в истории человечества не может его взломать, либо там действительно ничего нет и братство все эти пять веков тратило время впустую.
Я пытаюсь снова отыскать Пенумбру. Оглядываю весь амфитеатр, водя глазами вверх-вниз по толпе. Тиндал что-то шепчет сам себе, Федоров сидит, задумчиво сгорбившись, Розмари Лапин слабо улыбается. И вот я замечаю его: высокая фигура, палка-палка-огуречик, ковыляет по зеленому газону – он уже почти у деревьев на той стороне, идет быстро и не оглядываясь.
И его последний великий план – из него тоже ничего не выйдет.
Я бросаюсь за ним, но я не в форме. А старик почему такой шустрый? Пыхтя, я бегу по газону туда, где его видел. Когда добегаю, его уже нет. Вокруг хаотичный кампус «Гугла», цветные стрелки показывают сразу всюду, а изгибающиеся дорожки разбегаются в пять сторон. Он пропал.
Идея глупая, и ее ждет провал, и что потом?
Пенумбра исчез.
Мэтрополис захватил гостиную. Мэт с Эшли вынесли диван, и теперь пройти можно лишь узким каналом между карточными столиками по петляющей Миттельривер с двумя мостами. Торговый район прилично разросся, новые башни обогнали старый ангар для дирижабля и почти касаются потолка. Подозреваю, Мэт что-нибудь сделает и там. Скоро Мэтрополис аннексирует небеса.
Уже за полночь, но уснуть не получается. Я так и не вернулся к нормальному циркадному ритму, хотя с нашей ночной фотосъемки прошла уже неделя. Поэтому сейчас я лежу на полу, затонув в глубокой Миттельривер, и перезаписываю «Хроники драконьей песни».
Аудиокнига, которую я купил Нилу, была выпущена в 1987 году, а в каталоге не предупредили, что она на кассетах. На кассетах! Хотя, может, и предупредили, но я недосмотрел, азартно скупая все подряд. Но мое желание подарить Нилу аудиокнигу не угасло, так что я купил черный «Сони Уокман» за семь баксов на
Это делается только в реальном времени, то есть я вынужден сидеть и переслушивать первые два тома целиком. Но это не так уж и плохо – аудиокниги читает сам Кларк Моффат. Я до этого никогда не слышал его голос – жуть навевает, с учетом того, что я узнал о Моффате. У него приятный голос, хрипловатый, но дикция четкая, и я представляю себе, как он эхом разносится в нашем книжном. Представляю, как Моффат впервые вошел в эту дверь – колокольчик звякнул, скрипнули половицы.
