– Даже Альдраг, Отец Змей, позавидовал бы такой вещице.
Стоп, что?
До сих пор каждая строчка в устах Моффата была приятно знакомой. Его голос, как иголка патефона, плавно скользил по глубоким желобкам в моей голове. Но эта реплика… ее я никогда не читал.
Это что-то новое.
У меня дергается палец, хочет нажать на паузу, однако жаль портить запись. Вместо этого я быстро, но тихо ухожу к себе и достаю с полки второй том. Отыскиваю нужную страницу в конце, и да, так и есть: Альдраг, Отец Змей, там не упоминается. Это дракон, который запел первым и силой своей песни создал первых гномов из расплавленного камня, но суть не в этом – суть в том, что этой строчки в книге
А чего еще нет в книге? Какие еще отличия? Почему Моффат импровизирует?
Аудиокниги были записаны в 1987 году, сразу после выхода третьего тома. Как только у Моффата начались проблемы с «Жестким переплетом». Мое паучье чувство бьет во все колокола: это взаимосвязано.
Но на всем белом свете только три человека могут знать, что было на уме у Моффата. Первый – злой властитель «Жесткого переплета», но у меня нет ни малейшего желания общаться с Корвиной или его приспешниками в «Фестина Ленте компани», ни на земле, ни под. К тому же я все еще опасаюсь, что мой IP-адрес мог попасть в их реестры пиратов.
Второй человек – мой бывший работодатель, и я очень хотел бы пообщаться с Пенумброй, но не знаю как. Лежа на полу и слушая шипение закончившейся кассеты, я вдруг осознаю нечто весьма печальное: благодаря этому тощему голубоглазому старику моя жизнь завернулась очень странной загогулиной, а я так и не знаю о нем ничего, кроме того, что написано на витрине его магазина.
Есть еще третий вариант. Эдгар Декл формально из команды Корвины, но у него имеется несколько плюсов:
1. Он уже участвовал в нашем сговоре.
2. Он страж дверей Читального зала, то есть занимает довольно высокое положение в братстве, следовательно, имеет доступ к многочисленным тайнам.
3. Он знал Моффата.
И самое главное:
4. Его имя есть в телефонной книге. Он в Бруклине.
Мне представляется, что выйдет убедительно и в духе «Жесткого переплета», если отправить ему письмо. Бумажных писем я не писал десять с лишним лет. Последним письмом, написанным мной чернилами на бумаге, было слащавое пространное послание моей далекой псевдодевушке, которое я накропал в золотом сиянии первых дней после научного лагеря. Мне тогда было тринадцать. Лесли Мёрдок так и не ответила.
Для нынешней эпистолы я выбираю плотную бумагу архивного качества. Покупаю тонкую ручку-роллер. Тщательно составляю текст: для начала объясняю, как развивались события на ярких гугловских экранах, потом спрашиваю, что Эдгар Декл знает, если знает, об аудиокнигах Кларка Моффата. В процессе сминаю шесть листов архивного качества, потому что делаю ошибки или пишу слова без пробела. И почерк все еще ужасный.
В итоге я бросаю письмо в ярко-синий ящик и надеюсь на лучшее.
Через три дня приходит электронное письмо. От Эдгара Декла. Он предлагает поговорить в видеочате.
Ну что ж, ладно.
Сразу после полудня в воскресенье я нажимаю на зеленый значок камеры. Запускается эфир, я вижу Декла, смотрящего в свой компьютер, и его круглый нос в ракурсе. Он сидит в узкой, залитой светом комнате с желтыми стенами; мне кажется, у него над головой мансардное окно. За копной его пушистых волос я замечаю крючки с медной посудой и блестящую дверцу черного холодильника, украшенную яркими магнитами и бледными рисунками.
– Мне понравилось твое письмо, – с улыбкой говорит Декл, показывая аккуратно сложенный втрое лист архивной бумаги.
– Ну да. Я так и думал. Но ладно.
– Я уже знал, что произошло в Калифорнии, – сообщает он. – У нас в «Жестком переплете» новости распространяются быстро. Ты расшевелил болото.
Я думал, что он будет злиться, но Декл улыбается:
– Корвине досталось. Народ злился.
– Он старался это остановить, можете не беспокоиться.
– Нет-нет. Они возмущались, что это не попробовали мы и самое интересное досталось выскочке «Гуглу».
Я улыбаюсь. Может, власть Корвины не настолько абсолютна, как мне казалось.
– Но вы все еще не сдаетесь? – интересуюсь я.
– Хотя даже мощные компьютеры «Гугла» ничего не нашли? – переспрашивает Декл. – Конечно. Ну блин. У меня тоже есть компьютер. – Он щелкает пальцем по крышке ноутбука, и камера дрожит. – Они же не волшебные. Могут лишь то, что скажут программисты, да?
Да, но то были довольно толковые программисты.
– Честно говоря, – продолжает Декл, – некоторые ушли. Из молодежи без переплета, которые только начинали. Но ничего. Это ерунда по сравнению с…
У Декла за спиной мелькает пятно в расфокусе, а потом над плечом проступает крошечное личико, и оно тянется к экрану. Это маленькая девочка, поразительное создание: миниатюрная копия Декла. Длинные спутанные волосы, светящиеся, как солнце, и папин нос. Ей лет шесть.
– Кто это? – спрашивает она, показывая на экран.
Значит, Эдгар Декл подстраховался: ищет бессмертие и в книгах, и в продолжении рода. Интересно, у кого-нибудь еще есть дети?
