– Это мой друг Клэй, – отвечает Декл, обнимая ее за талию. – Он знает дядю Аякса. Клэй тоже живет в Сан-Франциско.
– Я люблю Сан-Франциско! – радуется девочка. – Я люблю китов!
Декл наклоняется к дочке поближе и театрально шепчет:
– А что говорит кит, дочка?
Вывернувшись из его объятий, малышка встает на цыпочки и издает какое-то
Декл, улыбаясь, провожает ее взглядом.
– Так, вернемся к делу. – Он снова поворачивается ко мне. – Нет, я не могу тебе помочь. Я встречал Кларка Моффата в магазине, но, когда он решил загадку Основателя – месяца через три, – он уехал в Читальный зал. После этого я ни разу его не видел и уж точно ничего не знаю о его аудиокнигах. Честно говоря, аудиокниги я терпеть не могу.
Но аудиокнига же как пушистая вязаная шапка, натянутая на…
– Ты ведь знаешь, кого надо спрашивать?
Конечно знаю.
– Пенумбру.
Декл кивает.
– У него был ключ от книги жизни Моффата. Ты знал? Они были близки, во всяком случае некоторое время.
– Но я не могу его найти, – печально говорю я. – Он же растворился, как призрак. – Тут я вспоминаю, что имею дело с любимейшим новичком Пенумбры. – Стой, а ты знаешь, где он живет?
– Да. – Декл смотрит прямо в камеру. – Но я тебе не скажу. – Видимо, Декл замечает, как я расстроился, потому что мигом вскидывает руки. – Но я предлагаю сделку. Я нарушил все правила устава – а он очень старый – и дал тебе ключ от Читального зала, так? Теперь и мне от тебя кое-что нужно. А взамен я с радостью скажу тебе, где найти нашего друга мистера Аякса Пенумбру.
Я не ждал от дружелюбного и улыбчивого Эдгара Декла такой расчетливости.
– Помнишь, я показывал тебе «Герритсцон» в печатном цехе?
– Конечно. – (В подземном копировальном центре.) – Но от него мало что осталось.
– Верно. По-моему, я говорил, что оригинал украли. Сто лет назад, вскоре после нашего прибытия в Америку. «Жесткий переплет» был в ярости. Наняли кучу детективов, заплатили полицейским и поймали вора.
– И кто это был?
– Человек из братства, в переплете. Его звали Гленко, его книгу сожгли еще до этого.
– За что?
– За то, что трахался в библиотеке, – сухо отвечает Декл. Потом, подняв палец, вполголоса добавляет: – Кстати, это и до сих пор не одобряется, но за такое уже не жгут.
Значит, какой-то прогресс в «Жестком переплете» есть. Но медленный.
– Ну так вот, он спер стопку книг жизни, какое-то количество серебряных вилок и ложек – у нас тогда был шикарный обеденный зал. И загреб несколько горстей пунсонов. Некоторые говорят, что из мести, но я думаю, что это был скорее жест отчаяния. Знание латыни в Нью-Йорке не востребовано.
– Но ты сказал, что его поймали.
– Ага. Покупателя на книги он не нашел, так что их нам вернули. А ложки давно ушли. Как и пунсоны. И с тех пор их не видели.
– Странная история. А мораль?
– Найди их.
Гм.
– Ты серьезно?
Декл улыбается:
– Да, серьезно. Я понимаю, что они могут быть на какой-нибудь свалке. Но ведь остается и вероятность, – тут его глаза сверкают, – что они лежат где-то прямо на самом виду.
Маленькие железки, утраченные сто лет назад. Пожалуй, проще отыскать Пенумбру, обходя дом за домом.
– Мне кажется, у тебя получится, – говорит Декл. – Ты очень предприимчивый.
Еще раз:
– Ты серьезно?
– Напиши, когда найдешь.
Улыбнувшись, он нажимает отбой, и передо мной остается черный экран.
Вот теперь я зол. Я ждал, что Декл мне поможет. А он меня нагрузил. Невозможной задачей.
Но это его «Ты очень предприимчивый»… Мне такого еще не говорили. Я обдумываю это слово. Предприимчивый, предприниматель. С предприимчивостью у меня ассоциируется Нил. Но может, Декл и прав. Все, чего я до сих пор добился, было достигнуто c помощью друзей. Я знаю одаренных людей и знаю, как объединить их умения.
И представляете, я уже придумал, что можно предпринять.
Чтобы найти что-то старое и непонятное, странное и важное, я обращаюсь к Оливеру Гроуну.
Когда Пенумбра исчез и магазин закрылся, Оливер молниеносно перебрался на новую работу, и я заподозрил, что она уже некоторое время была у него в загашнике. В «Пигмалион» – это трушные инди, серьезный книжный магазин, открытый на Энгельс-стрит в Беркли ветеранами Движения за свободу слова[23]. И вот мы с Оливером сидим в тесном кафе «Пигмалиона», спрятавшемся за огромным разделом «Пищевой политики». Ноги Оливера слишком огромны для здешнего крошечного столика, и он вытянул их вбок. Я грызу скон с малиной и проростками бобов.
Похоже, Оливеру нравится тут работать. «Пигмалион» огромный – почти целый квартал, набитый книгами. И организация на высоте. Яркие цветные блоки на потолке обозначают разделы, а по полу плотными узорами идут полосы соответствующих цветов, как на радужной монтажной плате. Когда я пришел, Оливер нес кучу увесистых книженций на полки «Антропологии». Может, у него телосложение вовсе не полузащитника, а библиотекаря.
