На проносящейся мимо меня полке я вижу стойку с длинными копьями и пиками. Она резко поворачивает, копья громыхают, и я замечаю, что они едут к широким дверям в дальней стене. А там тьму разгоняет прохладный голубой свет, в котором ребята в комбинезонах снимают с полок коробки, сверяют со своими планшетами и уносят прочь. Стеллажи суетятся и толкаются, как первоклассники, но выстраиваются в ряд; потом, когда белые комбезы заканчивают свою работу, стеллажи вновь уезжают в лабиринт.
Здесь, на самом продвинутом удаленном складе, обслуживающем весь развлекательно-исторический сектор к западу от Миссисипи, ты сам никаких артефактов не найдешь. Тут артефакты ищут тебя.
Мой айпад мигает мне голубой точкой с маркировкой «Зулу-2591» где-то в самом центре. Спасибо, полезно. Это, должно быть, тэг маячка. Или волшебное заклинание.
Перед мной на полу нарисована толстая желтая линия. Я пересекаю ее одним пальцем, и ближние стеллажи отворачиваются и отшатываются от меня. Это хорошо. Они меня видят.
Я медленно вхожу в водоворот. Кое-какие стеллажи не замедляются, но меняют траекторию, ловко огибая меня спереди и сзади. Я шагаю медленно и ровно, шаг за шагом. Проплывающие мимо полки – как парад чудес. Вот огромные, покрытые глазурью сосуды с сине-золотыми узорами (они обернуты поролоном и пристегнуты); широкие стеклянные банки с коричневым формальдегидом, в котором смутно колеблются щупальца; торчащие из шершавого черного камня кристаллы, светящиеся в темноте зеленым. На одной полке стоит единственная почти двухметровая картина маслом: портрет хмурого коммерсанта с тоненькими усиками. Картина поворачивается и уезжает, но взгляд как будто все еще следит за мной.
Окажется ли когда-нибудь на таких полках и миниатюрный город Мэта – точнее, теперь уже Мэта и Эшли? Его поставят на бок и тоже закрепят ремнями? Или осторожно разберут и все здания сложат по одному, обернув марлей? А полки разъедутся какая куда? Мэтрополис рассредоточится по всему складу, как звездная пыль? Многие мечтают, чтобы их произведение попало в музей, – это ли они себе представляют?
Внешний периметр склада похож на оживленное шоссе: видимо, там тусят популярные артефакты. Но я по указке айпада пробираюсь к центру зала, и тут движение замедляется. Вот стенды с плетеными масками, чайные сервизы в гранулированном наполнителе, толстые металлические панели, усыпанные засохшими усоногими. Вот винт самолета и костюм-тройка. Здесь всё причудливее.
И не только стеллажи. Есть и вращающиеся сейфы – огромные металлические ящики на гусеницах. Некоторые медленно ползут вперед, другие стоят на месте. На всех сложные замки, у всех наверху посверкивают камеры. Заметив на одном сейфе намалеванный знак, предупреждающий о биологической опасности, я обхожу его стороной, делая приличный крюк.
Внезапно раздается щелчок гидропривода, и один из сейфов оживает. Мигая оранжевыми лампочками, он дергается вперед. Я отпрыгиваю, а он наезжает туда, где я только что стоял. Стеллажи расступаются перед ним, и сейф медленно пробирается к широким дверям.
Я вдруг понимаю, что, если меня тут расплющит, тело найдут не скоро.
Я замечаю едва уловимое движение. Та часть мозга, задача которой – следить за другими людьми (особенно грабителями, убийцами и вражескими ниндзя), вспыхивает, как оранжевая лампочка. Во тьме ко мне приближается человек. Режим хомячка активирован. Кто-то бежит прямо на меня, и очень быстро. Похож на Корвину. Я резко поворачиваюсь к нему, выставляю вперед руки и вскрикиваю:
– А!
Опять та картина – усатый коммерсант. Вернулся, чтобы снова на меня посмотреть. Он меня преследует? Нет, конечно нет. Но сердце выпрыгивает из груди. Успокойся, Пух-Вжух.
В самом центре склада все неподвижно. Тут почти ничего не видно: стеллажи выключили свои лампочки – может, экономят заряд батареи, а может, просто от отчаяния. И тихо, как в центре циклона. Иногда прорываются лучи света с оживленного периметра, освещая помятые коричневые коробки, стопки газет, куски камня. Сверившись с айпадом, я нахожу мигающую синюю точку. Похоже, она уже рядом, и я приглядываюсь к полкам.
На всех толстый слой пыли. Я протираю полку за полкой и читаю маркировки, вытянутые черные буквы и цифры на блестящем желтом фоне. «Браво-3877». «Гамма-6173». Я ищу, включив фонарик в телефоне. «Танго-5179». «Ультра-4549». И вот он: «Зулу-2591».
Я ждал увидеть тяжелый чемоданчик, красивый кованый сундучок, подобающий великому творению Герритсцона. А тут всего лишь картонная коробка с заправленными внутрь клапанами. Каждый пунсон лежит отдельно в полиэтиленовом пакетике, перетянутом резинкой. Как запчасти от старого автомобиля.
Но когда я беру один из них в руки – тяжеленький
