Никто не смотрит. Я вскидываю руку с иксом, словно это мифический меч. И представляю, как молния бьет в потолок. Представляю, как смолкает страшный легион Королевы Змей. Я тихо изображаю звук переизбытка энергии:
Потом обнимаю коробку, снимаю с полки и, шатаясь, возвращаюсь в циклон.
В кабинете Шерил я заполняю бумаги и терпеливо жду, пока она внесет изменения в столе инвентаризации. Терминал у нее точно такой же, как в «Кали-Вязали»: голубой пластик, толстое стекло, встроенный телефон. Рядом висит отрывной календарь с фотографиями кошек, одетых как знаменитости. Сегодня день белого и пушистого Юлия Цезаря.
Я спрашиваю, осознаёт ли Шерил историческую значимость содержимого этой коробки.
– Ой, дружище, – отмахивается она, – тут всё для кого-то сокровище. – И наклоняется к терминалу, перепроверяя введенные данные.
Хм… И впрямь. Что там еще спит в центре циклона, выжидая, когда придет его человек?
– Да поставь ты ее. – Шерил кивает на коробку, которую я обнимаю. – Тяжело же.
Я качаю головой. Нет, я ее не отпущу. Боюсь, что мое сокровище исчезнет. Я до сих пор поверить не могу, что держу в руках эти пунсоны. Пятьсот лет назад человек по имени Гриффо Герритсцон выковал эти буквы – вот именно эти. Шли века, и миллионы, если не миллиарды людей видели их отпечатки, хотя многие этого не осознавали. И теперь я баюкаю их, как новорожденного. Очень тяжелого новорожденного.
Шерил нажимает на кнопку, и рядом с терминалом мурлычет принтер.
– Почти готово, дружище.
Пунсоны – великая эстетическая ценность, но выглядят невзрачно. Тоненькие палочки из темного сплава, неаккуратные, поцарапанные, они становятся красивыми лишь на конце, где в металле, подобно горным вершинам в тумане, проступают значки.
Вдруг меня осеняет:
– А чьи они?
– А ничьи, – отвечает Шерил. – Теперь ничьи. Если бы у них был хозяин, ты бы говорил с ним, а не со мной!
– Тогда… что они здесь делают?
– Ох, да мы как сиротский приют для разных вещей. Сейчас посмотрим. – Наклонив очки, она крутит колесико мышки. – Их прислал Музей современной промышленности города Флинта, но они, разумеется, закрылись в восемьдесят восьмом. Милое было местечко. И приятный куратор, Дик Сандерс.
– И он все оставил здесь?
– Он приезжал за какими-то старыми тачками и увез их на эвакуаторе, а остальное передал в нашу коллекцию.
Может, им стоит организовать собственную выставку: «Неизвестные артефакты всех времен».
– Мы пытаемся распродавать на аукционах, – продолжает Шерил, – но что-то… – Она пожимает плечами. – Я же говорю, всё для кого-то сокровище. Но зачастую этого кого-то не найти.
Тоска. Если эти маленькие штучки, сыгравшие такую важную роль в истории книгопечатания, типографии и человеческого общения, затерялись на гигантском складе… то какие шансы у нас?
– Хор-рошо, мистер Дженнон, – объявляет Шерил с деланой формальностью, – все готово. – Сунув распечатку в коробку, она похлопывает меня по руке. – Выдаем вам на три месяца, можно продлить на год. Готов снимать эти кальсоны?
Я возвращаюсь в Сан-Франциско, разместив свое сокровище на пассажирском сиденье Нилова гибрида. От пунсонов так пахнет машинным маслом, что у меня щиплет в носу. Я думаю, может, их прокипятить? И не провоняют ли сиденья?
До дому далеко. Поначалу я наблюдаю за панелью контроля расхода топлива «тойоты», стараясь побить свой показатель по пути сюда. Но вскоре мне это наскучивает, и я включаю аудиокнигу «Хроники драконьей песни, том III», которую читает сам автор.
Я отвожу плечи назад, руки на руль кладу на два и десять часов и погружаюсь в странность. Со мной бок о бок едут братья из «Жесткого переплета», разделенные веками: Моффат в стереосистеме, Герритсцон на пассажирском сиденье. Пустынный пейзаж Невады не меняется многие мили, а в высокой башне Королевы Змей события разворачиваются крайне чудно́.
Не забывайте, что трилогия началась с того, что в море запел дракон, взывая о помощи к дельфинам и китам. И его спас проплывавший мимо корабль, на котором по случаю оказался наш ученый карлик. Фернвен сдружился с драконом и вы`ходил его, а потом спас ему жизнь, когда ночью капитан корабля хотел перерезать дракону горло, чтобы вытащить оттуда золото, – и это все на первых пяти страницах. Сами видите, закрутить сюжет еще невероятнее – не пустяковое достижение.
Но теперь-то я, разумеется, знаю причину: третий и последний том «Хроник драконьей песни» вдобавок служил и книгой жизни Моффата.
В третьем томе все действие разворачивается в башне Королевы Змей, а башня эта – почти отдельный мир. Она доходит до звезд, на каждом этаже свой свод правил и нужно решать свои загадки. В первых двух томах описывались приключения, сражения и, конечно, предательства. А здесь лишь головоломки, головоломки, головоломки.
Третий том начинается с того, что дружелюбное привидение спасает карлика Фернвена и Телемаха-полукровку из темницы Королевы Змей, и так они начинают свое восхождение. Из колонок «тойоты» льется голос Моффата, описывающего это привидение:
