Он убегает обратно по лестнице и с тихим щелчком закрывает дверь.
Я удаляюсь с оригинальным «Герритсцоном» на кухню и включаю весь свет. Ощущение, что у меня крыша едет, но в хорошем смысле. Я осторожно достаю один из шаблонов – снова
Послание от Альдрага, Отца Змей, сокрыто в горах.
Неделю спустя всё у меня в руках. Я имею в виду очень многое. Я написал Эдгару Деклу, чтобы приезжал в Калифорнию, если ему нужны пунсоны. Точнее, чтобы пришел в «Пигмалион» в четверг вечером.
И я пригласил туда всех: моих друзей, членов братства, всех, кто помогал. Оливер Гроун уговорил менеджера разрешить мне провести встречу в глубине: у них там есть аудиовидеоаппаратура для чтений и поэтических слэмов. Эшли напекла веганского овсяного печенья. Четыре тарелки. Мэт расставил стулья.
Табита Трюдо сидит в первом ряду. Я познакомил ее с Нилом Шахом (ее новым покровителем), и он сразу же предложил тему для новой экспозиции в «Кали-Вязали»: сиськи в свитерах.
– Привлекательная тема, – говорит он. – Это самая сексуальная одежда. Правду говорю. Мы проводили исследование на фокус-группе.
Табита хмуро сводит брови. Нил не унимается:
– Можно еще показывать сцены из классического кино на повторе, найти те самые свитеры, развесить…
Розмари Лапин расположилась во втором ряду, а рядом с ней Тиндал, Федоров, Имберт, Мюриэл и другие – почти все, кто тем солнечным утром был в «Гугле». Федоров, видно, настроен скептически – сложил на груди руки, словно говоря: «Это мы уже проходили». Но ничего. Я его не разочарую.
Прилетели даже два брата без переплета из Японии – косматые, в джинсах скинни цвета индиго. До них дошли слухи по сарафанному радио «Жесткого переплета», и они решили, что тут есть ради чего срочно взять билеты до Сан-Франциско. (И не ошиблись.) С ними сидит Игорь, с легкостью болтая на японском.
А в первом ряду стоит ноутбук, чтобы на встрече могла присутствовать и Шерил из Ед. Ун. На экране видеочата она сияет, хотя почти все пространство занимают ее черные кучеряшки. Я звал и Угрюмбла, но у него сегодня самолет. Сказал, что в Гонконг.
В дверь магазина врывается тьма: из Нью-Йорка прибыл Эдгар Декл с антуражем черных мантий. Они, правда, не в мантиях – здесь это было бы странно, – но все же именно одежда выдает в них аутсайдеров: костюмы, галстуки, угольно-черная юбка. Толпа заходит, их человек десять. И в числе последних Корвина. В сером мерцающем костюме. Он, конечно, все еще импозантный чувак, но как будто слегка усох. Без помпезного окружения и каменного фона он просто старый… Его сверкающие глаза отыскивают меня. Ладно, может, не очень усох.
Клиентура «Пигмалиона» удивленно смотрит на марширующую по магазину толпу черных мантий. На губах у Декла легкая улыбка. Корвина пронзительно-суров.
– Если пунсоны «Герритсцона» действительно у тебя, – бесстрастно говорит он, – мы их забираем.
Я вытягиваю позвоночник, как стальной прут, и слегка приподнимаю подбородок. Мы уже не в Читальном зале.
– Да, они у меня, – отвечаю я. – Но это еще не все. Присаживайтесь, – (ох, мама), – пожалуйста.
Он бросает взгляд поверх щебечущей толпы и хмурится, но потом взмахом руки велит черным мантиям садиться. Они все размещаются в последнем ряду, черной скобкой за всем собранием. Позади них встает Корвина.
Когда Декл проходит мимо меня, я хватаю его за локоть:
– Он придет?
– Я ему сказал, – кивает Декл. – Но он уже знал. У нас новости распространяются быстро.
Кэт тоже здесь – сидит впереди и тихонько болтает с Мэтом и Эшли. На ней опять блейзер в ломаную клетку, а на шее зеленый шарф. Она подстригла волосы с нашей последней встречи – теперь они чуть ниже ушей.
Мы больше не вместе. Формального объявления не было, но де-факто это такая же объективная истина, как атомная масса углерода или стоимость акции «Гугла». Однако я все равно от нее не отставал, пока не выманил обещание прийти. Уж она-то должна это видеть.
Люди ерзают на стульях, овсяного печенья почти не осталось, но надо подождать. Наклонившись вперед, Лапин спрашивает меня:
– Ты переедешь в Нью-Йорк? Наверное, будешь работать в библиотеке?
– Э… Однозначно нет, – сухо отвечаю я. – Не интересует.
Она хмурится и всплескивает руками:
– А я должна ехать, но не уверена, что хочу. – Лапин смотрит на меня снизу вверх, вид у нее потерянный. – Я скучаю по магазину. И по…
Аякс Пенумбра.
Он проскальзывает в дверь «Пигмалиона», как заблудший призрак. Его темный бушлат застегнут на все пуговицы, воротничок поднят, прикрывая тонкий серый шарф. Пенумбра обводит взглядом зал, и когда замечает в глубине толпу – в том числе все эти черные мантии, – глаза у него вылезают на лоб.
Я подбегаю к нему:
– Мистер Пенумбра! Вы пришли!
Он стоит ко мне вполоборота, схватившись за шею костлявой рукой. Смотреть на меня он избегает. Голубые глаза уставились в пол.
– Мальчик мой, прости, – почти шепчет он. – Зря я пропал так… ох. Просто я… – Он тихо вздыхает. – Мне было неловко.
