Кэт сидит одна и грызет самую последнюю веганскую печеньку. С вытянутым лицом. Я интересуюсь, что она думает о бессмертных словах Герритсцона.
– Прости, – говорит она, качая головой, – но это ерунда. – Ее темные глаза печально смотрят в пол. – Он был такой талантливый, но все равно умер.
– Все умирают…
– И тебе этого достаточно? Он оставил нам записку, Клэй.
Оливер Гроун, стоя возле полок «Антропологии», оборачивается к нам, вскинув брови. Кэт опять смотрит в пол.
– Не называй это бессмертием, – тихо говорит она.
– А вдруг это лучшее, что в нем было? – Я сочиняю теорию на ходу. – А вдруг в общении Гриффо Герритсцон не всегда был… ну, прямо таким уж классным? Вдруг он был чудаковатым мечтателем? Вдруг лучшее, что в нем было, – значки, которые он делал из металла? Эта часть и оказалась воистину бессмертна. Бессмертнее не бывает.
Она снова качает головой, вздыхает, легонько прислоняется ко мне, засовывая в рот последний кусок печеньки. Я нашел старую информацию, СИ, которую мы искали, но Кэт Потенте не понравилось содержание. Она продолжит поиски.
Спустя миг она отстраняется, резко вздыхает, встает:
– Спасибо, что пригласил. Пока.
Кэт поправляет блейзер, машет рукой и направляется к двери.
Теперь меня подзывает Пенумбра.
– Это потрясающе! – выкрикивает он, снова став самим собой: горящие глаза, широкая улыбка. – Мы все это время играли в игру Герритсцона. Мальчик мой, его буквы были у нас на витрине!
– Кларк Моффат это понял, – говорю я. – Не представляю как, но он понял. А потом, похоже… решил подыграть, не раскрывая отгадку. – (Пока кто-то не отыскал подсказки в его книгах.)
Пенумбра кивает:
– Кларк был гением. Шел своей дорогой, полагался на чутье. – Склонив голову, он замолкает, а потом добавляет с улыбкой: – Он бы тебе понравился.
– Так вы не разочарованы?
Пенумбра изумлен:
– Разочарован? Ни в коем случае. Это не то, чего я ждал, но чего я ждал? Чего ждали мы все? Я тебе скажу, чего я
К нам приближается Декл. Он сияет, едва не прыгает от радости:
– Ты это сделал! – Он хлопает меня по плечам. – Ты их нашел! Я знал, что у тебя получится, знал! Но я не представлял, куда это заведет.
У него за спиной переговариваются черные мантии. Они взбудоражены. Декл оглядывается:
– Можно их потрогать?
– Они твои, – говорю я и вытаскиваю пунсоны Герритсцона в их картонном ковчеге из-под стула в первом ряду. – Тебе придется официально их выкупить, но я взял формуляры, и вряд ли…
Декл прерывает меня жестом.
– Это не проблема. Поверь мне – это не проблема.
К нам подходит одна из нью-йоркских черных мантий, а за ней и все остальные. Склонившись над коробкой, они охают и ахают, будто там лежит младенец.
– Так это ты его надоумил, Эдгар? – Пенумбра выгибает бровь.
– Мне показалось, сэр, – отвечает тот, – что в моем распоряжении оказался редкий талант. – Пауза, улыбка, и затем: – Да уж, вы и впрямь умеете выбирать продавцов. – (Пенумбра фыркает и ухмыляется.) – Это триумф, – говорит Декл. – Мы обновим шрифт, перепечатаем кое-что из старых книг. Корвина не сможет с этим поспорить.
При упоминании Первого Читателя, его старого друга, Пенумбра мрачнеет.
– А что с ним? – интересуюсь я. – Он… гм… как будто расстроился.
Лицо Пенумбры серьезно.
– Присмотри за ним, Эдгар. Маркус хоть и стар, но мало сталкивался с разочарованием. Он кажется твердым, но на самом деле хрупкий. Я беспокоюсь о нем, Эдгар. Очень.
Декл кивает:
– Мы о нем позаботимся. Надо еще придумать, что делать дальше.
– У меня есть идейка для начала, – говорю я и достаю из-под стульев вторую коробку.
Она новенькая, с толстым крестом свежего скотча сверху. Я сдираю скотч и открываю коробку. Она плотно набита книгами в мягкой обложке и полиэтиленовой упаковке. Одну я вскрываю. На простой синей обложке вытянутыми заглавными незатейливо написано: «Мануций».
– Это вам. – Я протягиваю ее Деклу. – Сто копий расшифрованной книги. Оригинал на латыни. Я подумал, что вы захотите сделать свой перевод.
Пенумбра смеется:
– Ты теперь еще и издатель, мальчик мой?
– Отпечатано на заказ, мистер Пенумбра, – поясняю я. – По два бакса за штуку.
Декл и его команда в черных мантиях утаскивают свои сокровища – одну старую коробку и одну новую – в арендованный фургон, припаркованный на улице. Седовласый хозяин «Пигмалиона» настороженно наблюдает из своего кафе, как они покидают его магазин, распевая веселую песнь на греческом.
Пенумбра задумчив.
– Я сожалею лишь о том, – говорит он, – что Маркус однозначно сожжет мой
Сейчас я удивлю его второй раз.
– Когда я был в библиотеке, – признаюсь я, – я отсканировал не только Мануция. – Я достаю из кармана синюю USB-флешку и вкладываю ее в длинные пальцы Пенумбры. – Конечно, не так красиво, как настоящая книга, но весь текст здесь.
