Приезжий бродит по городу и что-то ищет. У него список: библиотеки и книжные магазины, музеи и архивы. Он спускается в недра «Сан-Франциско кроникл» и следует за мрачным клерком к древнейшим собраниям этого морга. Газеты едва не рассыпаются от прикосновения. Он листает их осторожно, но уверенно: пальцы явно натренированы. Но архив недостаточно стар. Там нет имени, которое он ищет.
Приезжий обходит китайский квартал, выучив, как будет «Книжный магазин?» («Шу диан?»), и отважно ныряет в дымку Хейт-стрит, беседует с длинноволосым мужчиной, который торгует книгами в парке Золотые Ворота, разложив их на одеяле. Через Залив добирается до магазина «Книги Коди»[25], Калифорнийского университета в Беркли, потом на юг в «Книги Кеплера»[26] и Стэнфорд. Он спрашивает в «Сити лайтс», но кассир по имени Шиг качает головой:
– Даже не слышал о таком, чувак. Даже не слышал, – и вместо искомого продает посетителю «Вопль»[27].
1969 год, Сан-Франциско активно строится. Широкая центральная артерия, Маркет-стрит, превратилась в траншею. К югу от нее снесены и выскоблены целые кварталы; вот забор с надписью «Сад Йерба-Буэна», хотя там нет ни единого дерева и вообще растений. В северной части города приезжий проходит стройку, где широкий зиккурат устремляется в небо, а плакат обещает «Будущую трансамериканскую пирамиду» над контурным изображением сверкающего копья.
Приезжий разочарованно шатается по городу. Он обошел уже все по списку и свернул свой листок. Он шагает к мосту Золотые Ворота, потому что знает: родители о нем спросят. Пройдя четверть пути, он разворачивается. Он хотел посмотреть с моста на город, но над заливом стоит туман, а короткие рукава рубашки трепещут на леденящем ветру.
Приезжий медленно возвращается в гостиницу, сокрушаясь из-за неудачи. Утром он купит обратный билет на поезд. Он идет по берегу, потом углубляется в город. На границе между Норт-Бич и китайским кварталом он вдруг замечает книжный, втиснутый между итальянским рестораном и китайской аптекой.
В ресторане все стулья стоят вверх ногами на скатертях в красную клетку. В аптеке тоже темно, а на двери темными кольцами висит цепь. Вся улица спит: дело к полуночи. Но книжный магазин бодрствует вовсю.
Приезжий слышит его даже раньше, чем видит: отголоски разговора, дребезжащий завиток песни. Звук становится громче, когда дверь магазина распахивается и на улицу высыпают тела – юные, длинноволосые, в балахонах. Приезжий слышит щелчок зажигалки; отскакивает искра. Тела что-то передают из рук в руки, вздыхая и выпуская перья дыма, который мешается с туманом. Приезжий наблюдает издалека. Они снова что-то друг другу передают, потом бросают на дорогу и возвращаются внутрь.
Он подходит поближе. Витрина магазина целиком стеклянная, снизу доверху. Квадратные стекла, напрочь затуманенные, держатся на железном каркасе. Похоже, тут вечеринка. Приезжий видит лица и руки, темные копны волос – сквозь туманное стекло сцена похожа на картины импрессионистов. А эту песню он уже слышал в городе; это что-то модное.
Он толкает дверь, и его омывает теплая забористая волна. Где-то сверху, возвещая о его приходе, звенит колокольчик, но никто не обращает внимания. Дверь упирается в чью-то спину в свободной куртке с созвездием заплаток. Приезжий втискивается бочком, тихонько извиняясь, но этот, в куртке, даже не замечает, настолько он увлечен разговором с женщиной, вцепившейся в портативный радиоприемник, откуда и льется вихрем песня.
Магазин совсем малюсенький: высокий и узкий. Посетитель из угла осматривается и понимает, что тут меньше клиентов, чем в «Сити лайтс», может, даже меньше двух десятков, но все сбились в очень плотную толпу.
Небольшая, но густая толпа обтекает несколько невысоких столиков, на которых стоят таблички от руки: «Поэзия», «Научная фантастика» и «Из каталога „Вся Земля“». Кто-то просматривает книжки, два бородатых мужика вцепились в столик «Кинематограф», споря и жестикулируя. Кто-то прямо читает; вот стоит женщина в зеленом платье, поглощенная комиксом «Фантастическая четверка». Но в основном толпа занята собой: люди болтают, кивают, смеются, флиртуют, убирают волосы с глаз за уши. Волосы у всех длинные, и приезжему вдруг становится неловко за свою стрижку под машинку.
Он петляет сквозь толпу к кассе, стараясь ни до кого не дотрагиваться. Уровень гигиены у людей тут очень разный. Голый деревянный пол отражает эхо голосов, и приезжий ловит обрывки разговоров:
– …ну, такой трип…
– …в Марине…
– …Лед Зеп…
– …типа собачий корм…
А магазин оказывается не так прост. В глубине, позади столиков, стеллажи уходят высоко вверх, далеко во тьму. Лестницы пугающе растворяются во мраке. Тяжелые жильцы этих полок выглядят солиднее того, что ближе к витрине, но толпу они не интересуют – хотя, возможно, предполагает приезжий, в самой глубокой тени происходит нечто неочевидное.
Ему ужасно неудобно. Охота развернуться и уйти. Но… это все же книжный магазин. Может, хоть тут найдется зацепка.
