Согласно утверждению русского языковеда М.И. Михельсона, первым употребил слово «утка» в этом значении Мартин Лютер, основоположник реформаторства. Он использовал вместо слова Legende (легенда) другое, созвучное – Lugente: намек на Luge – ложь и Ente – утка.
Как известно, у собак и волков при намеке на опасность уши выпрямляются, становятся острыми. Отсюда же произошло выражение: «Ушки на макушке».
Происходит от сравнения с сильным «ходом», то есть быстрой скачкой, которой можно загнать до смерти коня.
Первоисточник выражения – древнегреческий миф об Ахиллесе, у которого было одно уязвимое место (куда и ударила стрела его противника) – пятка (см.
В прямом смысле – поддельная монета, выдаваемая за настоящую.
«Фантасмагория, – отмечают Е. Грушко и Ю. Медведев в своей книге “Современные крылатые слова и выражения”», – искусство изображать туманные картины, видения с помощью зеркальных отражений. Раньше считалось большим искусством, теперь забыто».
Выражение имеет библейский первоисточник.
В Ветхом завете (Бытие) говорится о том, как однажды египетскому фараону приснился странный, непонятный сон: семь тощих коров съели семь тучных, но сами от того тучными не стали. Этот сон фараону объяснил Иосиф, который увидел здесь символическое отображение судьбы фараонова царства.
Вот что пишет о значении этого выражения известный русский лексикограф М.И. Михельсон в книге «Ходячие и меткие слова»: «Итальянское fiasco – бутылка. Флорентийский Арлекин (то есть актер, исполняющий эту роль в итальянской комедии масок, где были строго определенные персонажи во всех сюжетах: Арлекин, Пьеро, Коломбина и т. д. –
Выражение имеет библейский первоисточник.
В библейской Книге Бытия рассказывается о том, как Адам и Ева после грехопадения познали стыд и опоясали себя листьями смоковницы – «фигового дерева».
Поисками этого камня были заняты средневековые алхимики, и название его – калька с латинского: lapis philosophorum.
Выражение возникло, вероятно, в эпоху Ивана Грозного, который преследовал митрополита Филарета.
С легкой руки царя все разоблачительные послания Филарета назывались Филькиными грамотами.
Об истории этого выражения в книге «Московские предания и были» писателя и краеведа, историка Москвы В.Б. Муравьева говорится следующее:
«Филькиной грамотой сейчас называют документ, не имеющий никакой силы, фальшивку, подделку, которому не надо придавать никакого значения.