Из дальних странствий возвратясь,Какой-то дворянин (а может быть, и князь),С приятелем своим пешком гуляя в поле,Расхвастался о том, где он бывал,И к былям небылиц без счету прилыгал…«Нет, – говорит, – что я видал,Того уж не увижу боле.Что здесь у вас за край?То холодно, то очень жарко,То солнце спрячется, то светит слишком ярко.Вот там-то прямо рай!И вспомнить, так душе отрада!Ни шуб, ни свеч совсем не надо;Не знаешь век, что есть ночная тень,И круглый Божий год все видишь майский день.Никто там ни садит, ни сеет;А если б посмотрел, что там растет и зреет!Вот в Риме, например, я видел огурец…Ах, мой Творец!И по сию не вспомнюсь пору!Поверишь ли? ну, право, был он с гору». —«Что за диковина! – приятель отвечал, —На свете чудеса рассеяны повсюду,Да не везде их всякий примечал.Мы сами вот теперь подходим к чуду,Какого ты нигде, конечно, не встречал,И я в том спорить буду.Вон, видишь ли через реку тот мост,Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост,А свойство чудное имеет:Лжец ни один у нас по нем пройти не смеет:До половины не дойдет —Провалится и в воду упадет;А кто не лжет,Ступай по нем, пожалуй, хоть в карете». —«А какова у вас река?» —«Да не мелка…Так видишь ли, мой друг, чего-то нет на свете!Хоть римский огурец велик, нет спору в том;Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нем?»«Гора хоть не гора, но, право, будет с дом». —«Поверить трудно!Однако ж как ни чудно,А все чуден и мост, по коем мы пойдем,Что он Лжеца никак не подымает;И нынешней еще веснойС него обрушились (весь город это знает)Два журналиста да портной.Бесспорно, огурец и с дом величинойДиковинка, коль это справедливо». —«Ну, не такое еще диво;Ведь надо знать, как вещи есть:Не думай, что везде по-нашему хоромы;Что там за домы!В один двоим за нужду влезть,И то ни стать, ни сесть!» —«Пусть так, но все признаться должно,Что огурец не грех за диво счесть,В котором двум усесться можно.Однако ж мост-ат наш каков,Что Лгун не сделает на нем пяти шагов,Как тотчас в воду!Хоть римский твой и чуден огурец…» —«Послушай-ка, – тут перервал мой Лжец, —Чем на мост нам идти, поищем лучше броду».<p>Из двух зол выбирают меньшее</p>При решении какой-то проблемы надо учитывать все ее стороны; из двух неприятностей предпочитать ту, которая меньше навредит.
Как считают историки Aнтичности, впервые это выражение было произнесено Аристотелем, но дошло до нас из сочинений Цицерона: «Следует не только выбирать из зол наименьшее, но и извлекать из них самих то, что может в них быть хорошего».
<p>Из-за чего весь сыр-бор</p>О причине шума, суеты, конфликта.
Изначально этот сыр-бор, ставший синонимом беспорядка и неразберихи, употреблялся в прямом своем значении – «сырой бор» (роща, лес).
