Что же представляла собою Фортуна в глазах древних римлян? В соответствии с канонами римской мифологии Фортуна изображалась с обязательной повязкой на глазах, стоящей на шаре или на колесе и держащей в одной руке руль, а в другой – рог изобилия. Каждый из этих предметов имел глубоко символический смысл. Например, руль указывал на то, что Фортуна управляет судьбой человека. Наконец, шар или колесо подчеркивали постоянную изменчивость Фортуны, ее капризное непостоянство. Если вспомнить еще и повязку на глазах богини, то становится совершенно ясным, почему со временем “колесо фортуны” стало символом слепого счастья, превратной судьбы, рока, изменчивой и случайной удачи.
Как сообщает в своей книге «Московские предания и были» московский писатель-краевед Вл. Б. Муравьев, это выражение родилось в Москве, в профессиональной среде мастеров-литейщиков, изготовлявших колокола.
Выражение «колокола льют» было очень распространено в XIX веке.
В.И. Даль приводит пословицу: “Колокола отливают, как вести распускают”, он же отмечает, что появилась и другая форма этого же выражения: “
Выражение имеет библейский первоисточник.
В Ветхом завете (Книга пророка Даниила) говорится о вавилонском царе Навуходоносоре, который однажды увидел во сне огромного металлического истукана на глиняных ногах, и этот истукан был страшен, но камень, оторвавшийся от горы, ударил в глиняные ноги колосса и разбил их. Этот сон был вещим, поскольку истукан символизировал вавилонское царство, которое вскоре разрушилось, подобно этому истукану.
Как сообщают известные литературоведы и лексикографы Н.С. и М.Г. Ашукины в своей работе «Крылатые слова», с конца XVIII века это выражение в Западной Европе стали применять к России. Первым так ее назвал французский философ-просветитель Дени Дидро, пребывавший в России в 1773–1774 гг. по приглашению Екатерины Великой.
В Евангелии от Луки сказано: «И от всякого, кому много дано, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут».
Историк С. Соловьев в своей «Истории России…» цитирует хроники, где есть такие слова: «И с той ночи Трехизбиенного городка Кондрашка Булавин, прибрав к себе Ивашку Лоскута, Филатку Никифорова, Гришку Ваникова и иных гулящих людей, человек с 200, – князя, офицеров и солдат побили…» И он же, Соловьев, комментирует это место так: «Не отсюда ли простонародное выражение о внезапной смерти – Кондрашка хватил?»