«Это изречение, – как пишет писатель-этнограф С.В. Максимов в своей известной книге «Крылатые слова», – стараются объяснить также историческим путем, приписывая Грозному новый способ казней, смирявших заподозренных в измене новгородцев. Толкуют так: с камнем на шее велел царь бросать граждан в реку Волхов и, стало быть, на дне его хоронил концы мучений жертв и успокаивал свою мятежную совесть. Играли ли камни тут какую-либо роль – сомнительно. Точные известия показывают лишь то, что обреченные на потопление жертвы отвозились привязанными к саням к Волховскому мосту. С него и бросали в реку мужчин. Жен и детей со связанными руками и ногами свергали с другого какого-то высокого места. Младенцев привязывали для той же цели к матерям. Камней, очевидно, на шеях не было, потому что дети боярские и стрельцы обязаны были ездить на челноках по Волхову и прихватывали баграми, кололи копьями и рогатинами и усиленно погружали таким способом на дно реки. Так делалось ежедневно в течение пяти недель. Несмотря на такую доступную справку, один из толковников счел нужным сослаться еще на времена бироновщины и на основе преданий повторил рассказ о таком же способе казней, производимых, однако, втайне, чтобы скрыть следы. Сообщение вероятное, но оно не имеет за собою точно проверенных исторических данных, хотя бы по мемуарам иностранцев».
Выражение имеет библейский первоисточник.
В Ветхом завете, в Книге Иова рассказывается о благочестивом Иове, который был подвергнут Богом тяжким испытаниям. Недоумевая по поводу свалившихся на него бедствий, Иов восклицает: «Вам надлежало бы сказать: зачем мы преследуем его? Как будто корень зла найден во мне».
Такими словами из окон королевского дворца извещали народ во Франции о кончине короля – и начале царствования другого.
Выражение имеет библейский первоисточник.
В Ветхом завете (Книга Бытия) сказано о том, как Бог вынул у спящего Адама ребро и создал из него первую женщину на земле, Еву. Увидев ее впервые, Адам произнес: «Вот, это кость от кости моей и плоть от плоти моей».
Выражение имеет библейский первоисточник.
В Ветхом завете, в Книге пророка Исаии сказано: «Я полагаю в основание на Сионе камень, камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный».
Русский писатель-этнограф С.В. Максимов в своей известной книге «Крылатые слова» об этом выражении и его истории пишет следующее:
«Красного петуха пустить, в смысле совершить поджог, объясняется заимствованием. У немцев этому выражению буквально соответствует “den rothen Halm aufstecken“ и малороссийское “червоного пивня пустить”. У нас “подпускают” или прямо-таки “сажают” красного петуха на кровлю из мести за донос или преследование преступных деяний уличенные, или пойманные, или наказанные злодеи. Обещанием поступить так держат в страхе и вынуждают молчание целых селений, например, шайки конокрадов и других мелких воров. Поджигают селения беглые с каторги и мест поселения в Сибири, когда переполнится чаша терпения мирных жителей от частых набегов, краж и грабежей этих придорожных бродяг. За пойманных передних мстят поджогами задние, еще гуляющие на свободе. Первым делом проявляет свое существование на земле и в близком соседстве обвиненный в Сибирь арестант, проскользнувший мимо глаз тюремных дозорщиков на лесную волю и прогулку, и т. п. Петух издревле у славян и скандинавских народов служил символом бога огня, в умилостивление которого и приносился он в жертву. Остатки этого обычая приношения, обезличенные и растерянные, говорят, существуют еще у некоторых славянских племен и у финнов. У древних германцев петух также был посвящен громовержцу Тору».
Это выражение родилось во времена Московской Руси, непосредственно в ее столице.
Выражение «во всю Ивановскую» происходит из старинного термина колокольных звонарей «звонить во всю колокольную фамилию», что означало звонить во все колокола, имеющиеся на колокольне. Поскольку колокольни имели названия, то по ним именовалась и «колокольная фамилия».
«Колокольная фамилия» колокольни Ивана Великого в Москве называлась Ивановской.
Иван Великий был самым высоким сооружением Москвы; возносясь своей золотой могучей главою над всем городом, он был виден отовсюду.
