«Нужда бесхлебных и малохлебных губерний обычно увлекала народ на низовую Волгу. Здесь, за малою населенностию края, очень нуждались в рабочих руках для косьбы роскошных степей и жнитва неоглядных хлебных полей, а также и для лова рыбы в устьях Волги и на Каспийском море. Там все едят хлеб пшеничный, потому что пшеница – господствующий хлебный злак, и ржаного хлеба не допроситься верховому бурлаку или рабочему. Пшеничные хлебы и булки до сих пор называют там калачами. В подкрепление наших слов мы находим такую заметку известного ростовского археолога А.А. Титова (в предисловии к изданию г. Вахрамеева «Расходная книга патриаршего приказа кушаньям, подававшимся патриарху Адриану и разного чина людям с сентября 1698 по август 1699 г.»): Русские в XVII столетии ели преимущественно ржаной хлеб. Он был принадлежностью не только убогих людей, но и богачей. Наши предки даже предпочитали его пшеничному и приписывали ему (да и теперь также) больше питательности. Название “хлеб” значило собственно ржаной. Пшеничная мука употреблялась на просфоры, а в домашнем быту – на калачи, которые вообще для простого народа были лакомством в праздничные дни. От этого и поговорка “калачом не заманишь” – самым редким кусом не привлечешь к себе того, кто испытал в чужих руках горькую долю, суровую нужду. Зато иного человека и калачом не корми, а сделай ему то и то, или: “лозою в могилу не вгонишь, а калачом не выманишь” и т. д. До пароходства эта нужда искать заработков при калачах самым главным образом находила удовлетворение здесь. Десять губерний поступали таким образом. Отсюда идет и другое темное выражение: “неволя идет вниз, кабала вверх”. По толкованию В.И. Даля, тут речь идет все о той же Волге и о разгульном бурлацком промысле, с которым связана кабала: задатки взяты, усланы домой в оброк, а остатки пропиты. “Неволя, то есть нужда, идет вниз, по воде, искать работы; вверх, против воды, идет или тянет лямкою кабала”; а за нею следом рваная и голодная нищета. Или по иному толкованию этого же знатока народной речи в буквальном смысле:
“Раб ждет милости за верность, а кабальный все более и более должает и в кабалу затягивается”».
Выражение имеет библейский первоисточник (из старославянского текста Библии).
По Евангелию от Луки, это был возглас благочестивого старца Симеона, которому свыше было предсказано, что он не умрет, пока не увидит Иисуса Христа. И когда последнего на сороковой день после его рождения принесли в храм, то его там и увидел Симеон. Он, взяв младенца на руки, произнес: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром…»
Так встреча в храме разрешила Симеону закончить свой жизненный путь.
С латинского: De gustibus non est dispuiandum.
Эти слова:
С латинского: De mortuis aut bene, aut nihil.
С латинского: Loci communes.
Изначально означало изложение основных, базовых принципов или существа какого-либо текста, документа.
С французского: L’opinion publique.
Русский писатель-этнограф С.В. Максимов в своей книге «Крылатые слова» (статья «Подкузьмить и объегорить») об этом выражении и его истории пишет следующее:
«Объегорить – безжалостно и нахально обобрать, лишить самого важного и необходимого в житейском быту, подобно, например, продовольствию, запасов пищевых для себя и домашнего скота. Не только у ленивого хозяина достает сена лишь до Егорья (23 апреля или вообще до последней недели этого месяца), но вообще бедным людям приходится терпеть до Спаса (1 августа), и весенний Егорий недаром зовется “голодным” (второй Егорий, наш русский ноябрьский, – «холодным»). На весеннего или первого Юрья в сусеках хлеб на исходе, скот в хлевах доедает свои же огрызки, наступило законное время выгонять скот на траву, а в лесных местах в иные годы и после Егорья бывает еще двенадцать морозов. На эту пору редкий деревенский хозяин не захудал и не занищал до того, что сделался дешевым и скоросговорчивым рабочим.
