– Я знаю, все не так просто, – объясняю я. – Знаю, что ты знаешь: я неподходящая компания. Неудачник. Я не то что Энди, или Лорен, или Рацио, или кто угодно нормальный. Я-то знаю, потому что они мне об этом твердили. Твердили годами!
Анна перебивает:
– Но отличаться от остальных – не плохо! Быть не таким, как все, – не катастрофа!
– Зато очень тяжело, – говорю я. – Всегда. Уж это я усвоил.
У Анны звонит мобильник. Она со вздохом смотрит на экран, подносит телефон к уху.
– Привет, мам. Да, я как раз хотела позвонить. Чуточку задерживаюсь. Мы как раз делали последние штрихи, а потом Энди помчался в магазин за клеем. – Пауза, смех, но смеется Анна через силу. – Да, он в своем репертуаре. Скоро приеду. Как у Дженни прошла репетиция? Ну отлично. Передай ей от меня поздравления. Ага. Люблю-люблю, пока-пока.
Воцаряется молчание. Анна запихивает мобильник в карман. Уже сумерки.
– Я знаю, тебя это мучает, – тихо говорю я. – То, что ты лжешь родителям.
– Вовсе нет, – возражает Анна, вскинув голову. – Разве я хоть чем-то показала тебе, что прогулять школу для меня – колоссальное событие?
– Но тебя это тревожит, – замечаю я. – Что нормально.
Анна отводит глаза:
– А чья сейчас очередь?
Плечи у меня никнут, я снова прислоняюсь к дереву:
– Уже не знаю.
Мы молчим, но вокруг вовсе не тишина.
Цикады в ветвях деревьев заводят свою вечернюю симфонию. Дуэтов у них нет – просто хор голосов, каждый из которых утверждает, будто стрекочет громче и звонче всех.
– Можно, сейчас будет моя очередь? – спрашивает Анна.
– Валяй.
Как мучительно близко она стоит!
– Вот что я знаю: все думают, будто я на тебя положительно влияю, а не наоборот. Не ты на меня.
– А разве ты не влияешь?
– А ты?
– Я знаю, что ты хорошая, – подаюсь вперед, пристально смотрю на нее, чтобы она поняла. – Знаю, у тебя хорошие друзья и хорошие оценки, и все это слишком хорошо для того, кто уже разучился с самим собой обходиться по-хорошему.
Глаза у нее делаются круглые, но я с жаром продолжаю:
– Я знаю: единственная причина, по которой я уговорил тебя сегодня прогулять, вот какая: хоть я и знаю, что не сумею быть с тобой, что мне нельзя быть с тобой, но я ужасно хотел быть с тобой!
Солнце уже почти закатилось, но, глядя на Анну сверху вниз, я вижу, как лучатся ее глаза. Она запрокинула голову.
– А я знаю, что мы могли бы хорошо друг на друга повлиять, – откликается она. – И знаю, что тоже хочу быть с тобой.
Волки внутри меня кружат и рычат, и их рык сплетается с мелодией Анны, а та все струится и струится в голове.
Мне ничего не стоит сейчас наклониться и поцеловать ее. Интересно, у нее вырвется такой же всхлип, как вчера, когда я массировал ей шею?
Так мы и стоим, и между нашими губами считаные сантиметры, а потом Анна говорит:
– Мне пора домой.
Говорит с сожалением.
– Ладно, – отвечаю я. Мы не целуемся, но мои губы слегка задевают ее, когда я добавляю: – Утром нам надо сыграть дуэт.
– Знаю.
Она прикрыла глаза, и губы ее так и умоляют меня наконец решиться, сократить расстояние и поцеловать ее.
И я вот-вот сдамся.
Но я хочу подождать. Во мне еще что-то помнит чемоданы у двери и ту пустоту, которая образуется, когда земля уходит из-под ног. И это что-то хочет посмотреть, какими мы станем, когда отыграем дуэт… когда у Анны уже не будет учебных предлогов, чтобы остаться со мной.
Я не целую ее, но стискиваю ее руку и крепко прижимаю к своим губам. И Анна розовеет и слегка улыбается.
– Завтра, – произношу я. Это обещание.
– Завтра, – эхом отвечает она.
Берет футляр с саксом. Я провожаю ее до машины.
– Чуть не забыла! – она роется в кармане рюкзака на заднем сиденье. – Хотела отдать тебе после репетиции, но сегодня мы в школе не были, так что…
И кладет мне на ладонь звездочку – светящуюся наклейку. Уже стемнело, и зеленоватый пластик призрачно светится.
– На удачу, – говорит Анна. – Чтобы нам завтра повезло. Это звезда, чтобы загадывать желания. Или размышлять. Или это просто кусочек пластика, который можно выбросить, как только я уеду.
– Спасибо! – Жаль, что мне нечего подарить ей в ответ.
Не иначе, как Анна прочитала мои мысли. По лицу. Да уж, она и правда по-настоящему знает меня, потому что с улыбкой отвечает:
– А ты не обязан мне ничего дарить. Ты мне уже надарил: и на квадроцикле покатал, и еще к тому же шею промассировал, и вообще – часами занимался со мной музыкой.
– Неплохие подачки от тирана! – Я улыбаюсь.
Уже почти полночь, когда Анна присылает мне расплывчатое фото своего потолка, и на нем смутно видно светящееся созвездие. И подпись: «У нас одно небо».
Я засыпаю, сжав в руке звезду – ее подарок.
–