– Так, ты – в гостиную, – говорит мне папа. – А ты, Дженни, к себе в комнату. И, будь любезна, закрой дверь!
Дженни стонет, но уже вытащила мобильник, и ее пальцы так и летают по клавиатуре, быстро-быстро набивая какие-то сообщения, и мобильник ну совершенно не разряжен, а очень даже работает. Колода карт «Уно» так и остается разбросанной у меня на постели.
Когда Дженни проходит мимо папы, он шутливо дергает ее за волосы – и успевает слегка щелкнуть меня по уху: я спешу за сестрой, тороплюсь поскорее увидеть Уэстона.
– Спокойствие, – тихо говорит он.
– Я вообще всегда спокойна, – отвечаю я.
Но какое там спокойствие, когда я перешагиваю порог гостиной и вижу Уэстона – напряженный, с очень прямой спиной, он сидит у камина, вытянув перед собой длинные ноги.
Сидит у камина у меня дома! Вечером четверга!
При виде меня глаза у Уэстона загораются, но сам он не двигается с места, так что я, не обращая внимания на тяжелый взгляд мамы, сажусь рядом с ним и наши голые колени слегка соприкасаются.
– Привет, – шепчу я.
– Здравствуй, Анна, – говорит он.
Мама с папой, как зеркальное отражение, сидят напротив на диване и смотрят на нас, будто мы проходим собеседование и претендуем на работу, для которой нам катастрофически недостает навыков.
– Мы хотели бы еще раз тебя поблагодарить, – говорит папа Уэстону, – за то, что ты довез Дженни домой.
– Ты довез Дженни домой? – спрашиваю я, но удивление у меня получается такой фальшивой нотой, что даже Уэстон смотрит на меня, словно хочет сказать: «Ты серьезно?»
– Хватит, Анна, – останавливает меня мама.
– Прости, пожалуйста, – бормочу я.
– Мы и правда благодарны, но это не отменяет двух недель вранья, – говорит мне мама. – Так что ты все еще виновата.
До чего хочется им возразить! Воскликнуть: «Да стала бы я лгать, если бы верила, что вы дадите Уэстону хоть малейший шанс!» – но папа взглядом приказывает мне промолчать.
– Но Уэстон уже рассказал нам все, – сообщает мама. – И как он помог тебе пройти прослушивание с дуэтом, и как ты помогала ему с уроками, и… Словом, с нашей точки зрения, наказания ты все еще заслуживаешь, но, вероятно… мы можем начать с начала.
– Начать с начала? – ощетиниваюсь я. – Это каким же образом?
– Мы правильно сделали, что тебя наказали, – подключается папа, – а ты была не права, что лгала нам. Но в то же время мы были несправедливы по отношению к Уэстону. И к тебе. – Встает, подходит к нам, берет Уэстона за плечо. – Простите, – продолжает папа. – И за то, что мы выслушали Уэстона, только когда вмешалась Дженни. Конечно, надо было с этого и начать. – Папа поворачивается ко мне. – Выслушать вас обоих.
– И вы меня простите, – откликаюсь я. – Мне страшно жаль, что я вам не сказала.
Мама понимает, какая тяжелая атмосфера в комнате, потому что спрашивает не насупленно, а вполне заинтересованно:
– Так что все-таки вы делали, когда Анна говорила нам, будто трудится над школьным проектом?
Уэстон отвечает немедленно – я даже покраснеть не успеваю.
– В основном катались на квадроцикле. Но мы и правда очень много репетировали дуэт и делали уроки.
– И до сих пор репетируем, но не вместе! – вставляю я. – Правда, дуэт уже почти готов к окружному конкурсу. А еще, между прочим, Уэстон играет на рояле. У них с Энди один преподаватель.
Уэстону до сих пор не по себе, потому что сидит он слишком прямо и руку мне поглаживает слишком быстро – не похоже на успокаивающий жест. Однако, когда я приглашаю его остаться на ужин, напряжение спадает.
– Прекрасная мысль! – восклицает папа.
А мама если и хмурилась слегка, то уже не хмурится.
Дженни притаскивает для Уэстона компьютерный стул, а мы суетимся, накрывая стол – куриные котлеты, подливка, салат.
Прямо необыкновенно, до чего обыкновенно держится Уэстон, помогая Дженни расставлять тарелки, чтобы нашлось место для солонки и перечницы. Я так долго держала его в секрете, что, казалось бы, ему не удастся сразу вписаться в семейный круг, потребуется какое-то время для притирки.
Да, он еще немного насторожен и улыбка у него робкая, вовсе не пиратская, но, когда папа читает молитву перед ужином, мы с Уэстоном успеваем переглянуться – и вот она, знакомая пиратская ухмылка, и одной рукой он держит за руку Дженни, а другой – меня.
Теперь я понимаю, что означает выражение «гора с плеч», потому что ощущаю невероятную легкость, словно все так, как и должно было быть с самого начала: Уэстон рядом и дипломатично пытается объяснить, что не имеет права участвовать в голосовании за фильм, который мы будем смотреть, ведь он у нас недавно.
Я-то подумала, что проголосовать ему предложили чисто гипотетически, но папа уже спрашивает Уэстона, какие фильмы смотрят у него дома всей семьей. Уэстон уклончиво отвечает:
– Да мы как-то давно этого не делали.
Мама бросает короткий взгляд на меня и снова опускает глаза в тарелку, но потом объединяется с Дженни, и они обе уговаривают Уэстона принять их сторону и проголосовать за психологический триллер, который им до ужаса хочется посмотреть.
– Да кому такое понравится! – возражает папа.