Крылья на двоих полностью

Самым лучшим, что есть, оказывается парочка керамических улиток с дырочками в головах – солонка и перечница. Кто-то наклеил им на рожки смешные пластиковые глаза, а на шеи привязал записку: «Соль и Перец лучше держать вместе, совсем как нас! 12 долларов за двоих, 15 за одного. Выбирайте, смертные».

– У одного не хватает затычки, – замечаю я.

– Глупый, мы же не для соли и перца их покупаем, – смеется Анна. – Просто поставим, чтобы у нас на полке или подоконнике жила парочка дружных улиток.

– И эти дружные улитки будут всегда следить за тобой, – добавляет папа и несет керамическую парочку на кассу – просто белый раскладной столик у входа в магазин. – Пожалуй, одну я положу Анне в рюкзак, чтобы вы оба помнили: папа всегда все видит и следит за вами.

– Ну па-а-а-ап! – тянет Анна.

– Ну Плю-ю-юшка! – передразнивает он, но оба смеются.

Вечером мы смотрим еще один триллер по выбору миссис Джеймс и Дженни, и всю вторую половину фильма Анна прячется у меня под мышкой.

Теперь мне гораздо легче представить наше с ней будущее – Анны и мое. В этом будущем мы станем приезжать на дачу у озера с ее семьей и рыбачить с ее папой или кататься с Дженни по озеру на надувной «ватрушке». А миссис Джеймс будет настаивать, чтобы я помог ей собирать гигантский пазл на большом деревянном столе, и я соглашусь. В этом будущем у моих родителей – общий чат и, возможно, общий я, и если мы с ними не совсем вместе, то и не совсем врозь.

В груди у меня какое-то мягкое, уютное тепло – такого я не ощущал уже давным-давно и не сразу понимаю: это я доволен. Оценки у меня отличные – ну или скоро будут. С оркестром полный порядок. С родителями тоже.

Анна здесь, рядом. Она никуда не денется.

Единственное, о чем я тревожусь, – наверное, придется купить еще одну кожаную куртку. Потому что я вряд ли сумею сказать Анне «нет», когда она в сотый раз попросит мою.

Когда бабушка с дедушкой купили этот дом у озера, мне показалось: мы всей семьей перенеслись в одну из телепередач, где герои носят рубашки и шорты пастельных тонов и водят машинки для гольфа, которые дороже обычных автомобилей.

Настоящее чудо – мгновенно прыгаешь из привычной реальности в этот мир выходных, и там можно делать вид, будто нам не о чем волноваться – разве о том, как посильнее разогнать «ватрушку» по воде.

Мы сидим на террасе, которой обнесен второй этаж, и бабушка говорит:

– Когда-нибудь вы, девочки, привезете сюда своих деток. А потом они – своих.

– Не хочу я никаких детей! – яростно восклицает Дженни. – Я хочу завести много-много собак, и еще змей, и птиц.

– А ты, Анна? – смеется бабушка. – Тоже хочешь собак, змей и птиц?

– Всех хочу, – отвечаю я. – Всех и побольше.

Воскресное утро у озера наступает слишком скоро. Как и всегда.

– Ну, еще разочек! – канючит Дженни, и, хотя вещи в машину уже сложены и мама попросила нас с Уэстоном проверить, везде ли в доме выключен свет и электроприборы – а до этого пару раз проверила сама, – мы все равно идем к причалу, чтобы еще раз прокатиться на лодке.

Мама, папа и Дженни садятся на нос, так что мы с Уэстоном устраиваемся на корме, у руля, тесно прижавшись друг к другу. Он небрежно обнимает меня за плечи – наконец-то перестал стесняться при моих родителях.

– Не смотри на них, но, по-моему, мое семейство уже понемногу приняло тебя как родного, – шепотом говорю я ему.

Уэстон смеется и заправляет мне за ухо выбившуюся прядку.

– Мои от тебя тоже в восторге. Бабушка целых два раза спрашивала, когда ты снова приедешь к ней в гости поиграть. Отказывается убирать солдатиков. – Снова смех.

– А твоя тетя на конкурсе талантов сказала мне, что заведет в холодильнике запас «Доктора Пеппера» специально для меня, – сообщаю я. – И еще сказала, у нее твоих детских игрушек куда больше, чем дома у бабушки, и она очень сердится, что ты до сих пор не привез меня к ней в гости.

– Всему свое время. – Смех Уэстона не умолкает.

– Потому что у нас только и есть, что время?

От пиратской улыбки Уэстона я таю.

– О да! – говорит он.