— Глупая ты, княжна, — девушка покачала головой. — Счастье оно для всех разное. Для бездомного счастье — когда есть крыша над головой. Для голодного — миска супа. Для бездетной семьи — малыш. Для влюбленных — быть вместе. Счастье — это то, к чему ты стремишься и им оно является, пока ты этого не получишь. А потом пресыщаешься и снова становишься несчастным и начинаешь искать новое счастье. Тебе нужен дом больше, еда вкуснее и изысканнее, чтобы ребёнок был послушным, а возлюбленный уделял время только тебе, отказавшись от своих целей.
— А когда у тебя уже есть всё-всё, тогда становишься счастливым?
— Когда у тебя уже есть всё-всё, ты становишься самым несчастным. Ведь тебе больше нечего хотеть и не к чему стремиться. Счастье — не цель, а путь к ней, так мне отец говорил.
Сильфия задумчиво смотрела на небо, размышляя об услышанном. Горячая вода забирала из натруженных мышц усталость. Запах уже не раздражал и даже не отвлекал. Пожалуй, она даже привыкла к нему. Небо быстро темнело. Из-за вершины вулкана показалась младшая из трёх Лун. Тихо трещал огонь в костре. Лунь паслась неподалёку от источников. Мысли о счастье крутились в голове. Такое близкое, такое далёкое и, возможно, недостижимое. Сейчас она счастлива просто потому, что есть возможность помыться в горячей воде и есть что кушать. Прежде она не ценила такие мелочи, относясь к этому как к должному.
Ужин прошел в непринужденной болтовне о последних веяниях моды, о которых слышала Сильфия — фасоны платьев, туфель и шляпок. Особенно Иску заинтересовали популярные нынче среди девушек и женщин любовные романы. Сильфия даже пересказала парочку, которые особенно понравились ей. Рури тоже сидела рядом, слушала и попискивала, словно понимала, о чём они говорят. В сознательности феи у девушек были определенные сомнения. Рури либо просто нравилось слушать, как они болтают, либо она всё понимала, но прикидывалась неразумной, когда ей это было выгодно.
Впрочем, именно Рури первая почувствовала неладное и подняла шум. Однако бежать было уже поздно, да и не готова была Сильфия бросить всю утварь и вещи. Опыт путешествия «налегке» у неё уже был и ей не понравилось.
Из зарослей вышли трое мужчин и ничего хорошего это не предвещало. Мужчины внимательно осматривали их, и от этого взгляда срочно хотелось ещё раз помыться.
— Ребята, вы только гляньте, — саркастично улыбнулся один из них, явно главный. — Такие красавицы и путешествуют совсем одни. Они, наверное, не знают, что с одинокими девушками может случиться много чего нехорошего. Так что мы будем столь добры, что возьмем их под свою… Опеку.
— Нам не нужна такая опека, — Иска схватила лежащий рядом лук, натягивая тетиву и прицеливаясь. — Один шаг и ты — покойник. Убирайтесь отсюда, если жизни дороги.
— Ух! Какая дерзкая, — мужчина улыбнулся. — Люблю таких, чтобы погорячее были. А ты уверена, что тебе стрел хватит?
Из кустов, треща ветками, выходили ещё разбойники. Сильфия испуганно озиралась по сторонам. Полтора десятка далеко не самых добропорядочных мужчин, а их всего двое и оружие есть только у Иски. Она бегло нашла взглядом лежащий возле грязных тарелок нож. Идея была почти безумной. Она не умеет с ним обращаться. Она не знает, сможет ли ударить человека. И, в то же время, Сильфия понимала, что ничего хорошего встреча с разбойниками им не сулит.
Кто бы мог подумать, что всё сложится так паршиво и, убегая от тирана, она попадёт в лапы разбойников. В женских романах, которые Сильфия так любила читать, попавшую в такую ситуацию героиню спасал прекрасный герой, который играючи раскидывал бандитов в стороны. Если тут неподалёку был хоть один сильный, благородный и красивый мужчина, то ему пора было уже дать о себе знать.
Сильфия испуганно озиралась по сторонам — помощи ждать не приходилось. Их медленно окружали. Герой явно затерялся где-то в пути. Разбойники, осознавая своё превосходство, не торопились, явно получая удовольствие от того, что жертвы загнаны в угол. Иска держала главаря на прицеле, но стрелять не торопилась. Скорей всего, она, так же как и Сильфия, понимала, что успеет убить одного, может двух, но не всех…
Языки пламени отражались от лезвия ножа. Сильфия бросала на него беглые взгляды и старалась как можно незаметнее придвинуться к ножу ближе, чтобы можно было дотянуться. Она ещё не понимала, что именно хочет сделать, но знала, что просто так она себя поймать не даст. Не для этого она сбежала из замка. Не для этого она преодолевала лишения. Не сейчас, когда она наконец-то начинала жить своим умом. Это было так обидно, так несправедливо попасться вот так. Первичный испуг перерождался злостью. Магия внутри неё встрепенулась. Пар, поднимающийся от источников, заклубился, собираясь в горячее облако, напитанное магией и злостью.
