В башню Араней поднимался тогда, когда мысли заходили в тупик и нужно было немного свежего воздуха, чтобы подтолкнуть разум к решению проблемы. Его небольшая комната в самом верху башни была обставлена просто, но с комфортом: дубовый стол, местами потёртый за долгие годы службы, книжные полки с коллекцией редких рукописей, многие из которых содержали в себе результаты его собственных изысканий. В дальнем углу запертый на замок стоял сундук, хранящий в себе несколько весьма ценных артефактов. Из этой простоватой обстановки выделялось лишь кресло, стоящее напротив единственного окна. Высокое, обитое алым бархатом и выделяющееся причудливой резьбой подлокотников и ножек, оно было достойное того, чтобы на нём восседал хоть сам император. Араней ценил собственный комфорт и изредка позволял себе такие излишества, не боясь, что кто-то может осудить его. Впрочем, кроме него эту башню никто не посещал, хотя Араней предусмотрительно не хранил здесь самые ценные из своих рукописей и артефактов.
Он распахнул настежь окно, наполняя комнату лучами заходящего Солнца. Большинство жрецов предпочитали селиться в комнатах, выходящих на восток, чтобы наблюдать за восходом Солнца и началом нового дня. У него тоже была такого рода комната, хотя Верховный жрец появлялся в ней крайне редко, предпочитая проводить время в своих подземельях. Он сел в кресло и откинулся на спинку, наслаждаясь комфортом.
Закат сегодня был особенно красивым. Верховный жрец Араней задумчиво смотрел в окно, наблюдая за тем, как медленно опускается за вершины гор солнце. Закат был его любимым временем. Так приятно было наблюдать за тем, как медленно заливается багрянцем небо, уступая подходящей тьме ночи. Это напоминало ему о временах давно минувших. О тех днях, когда о ночи говорили лишь шепотом, боясь, что дети Тьмы могут услышать и напасть на тех, кто позволил себе быть недостаточно почтительным. Араней любил именно этот миг триумфа ночи на днём. Многое изменилось с тех пор…
Верховный жрец ждал новостей. Хотелось верить, что они будут приятными. Цель становилась всё ближе и ближе, нужно было всего лишь ещё немного подождать. Ждать Араней умел как никто другой. Ждать и при этом внимательно наблюдать за всем, что происходит. Для окончательной победы ему нужно было что-то, но что именно, он пока не понимал. Выступать открыто сейчас было рискованно. Вот только Великая Тьма пока не была к нему милостива и хороших новостей в последнее время слышать не доводилось.
В открытое окно влетел один из его воронов и мягко приземлился на насест, стоящий подле кресла. Араней, не глядя, погладил его по голове и подставил ладонь. Птица широко раскрыла клюв, перья на шее встали дыбом. Ворон натужно захрипел и срыгнул ему на ладонь крупного паука. На лице жреца отрешенность сменилась легкой заинтересованностью.
— И что же за новость ты мне принёс? — он резко сжал кулак, отчего паучье брюхо лопнуло, оставив на ладони голубую кровь. — А вот это действительно интересно…
Верховный жрец поднялся и прошел к сундуку. Быстро нашарил свободной рукой нужный ключ, открыл крышку и достал небольшое зеркало в резной металлической раме и короткий кинжал. Араней положил зеркало на стол, надрезал палец, провел своей кровью по узору, отчего руны на раме засветились. Как только свечение стало равномерным, он положил мертвого паука на зеркало. Первые пару мгновений ничего не происходило, но потом поверхность зеркала подернулась рябью, впитывая кровь. Вместо своего отражения Араней увидел юную беловолосую девушку с голубыми глазами, пьющую чай возле костра. Он внимательно всматривался в черты лица, запоминая их.
— Это очень хорошие новости, — Араней улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что всё сложится столь благоприятно…
Что хуже: встреча с разбойниками или ночёвка в сырой пещере, полной жутких шорохов? Казалась, что где-то в этих бесконечных переходах скребётся сама Тьма Изначальная. Каждый шорох, который ветром заносило с улицы, пугал. Каждая тень казалась подкрадывающимся разбойником. Спать ей не посчастливилось. Когда первые лучи Солнца осветили вход в пещеру она встретила их раздраженным взглядом. Приглушенно пискнула Рури, спавшая у неё в ладонях — вот уж кому злоключения минувшего вечера совсем не портили настроение. Иска открыла глаза, и устало вздохнула. Было непонятно, спала она или просто сидела с закрытыми глазами всю ночь.
— Там осталось немного сухарей, — Иска принялась рыться в сумке. — Перекусим и в дорогу. Не стоит здесь задерживаться.
— А ты прежде… — Сильфия смотрела на спутницу слегка смущенно. — Ты прежде убивала людей?
— Нет, — охотница не поднимала взгляд, перебирая вещи в сумках. — Но оказывается, это не сложнее, чем животных.
— И как ты себя чувствуешь?
— Если ты про муки совести, то их нет. Вариантов у нас не было. Либо мы, либо они. Держи.
