Крысы и правящее море полностью

— Это будет мой подарок тебе — небольшой жест в качестве компенсации за вражду, которую мы преодолели. Просто дай мне свою руку и подумай о своем обещании уйти. Дай мне ее сейчас же; я буду держать твое обещание в кулаке и ухаживать за ним, как за семенем, и прежде, чем мы достигнем острова, мое заклинание будет готово. Затем приведи Ташу в мою каюту между полночью и рассветом. Попроси ее доверять тебе — как она будет доверять всю жизнь, когда она будет принадлежать только тебе, — и, когда мы трое возьмемся за руки, я немедленно отправлю вас на Брамиан.

Чародей протянул руку:

— Это должен быть легкий выбор — между смертью и воскрешением, между одиночеством и упоением. Если, конечно, у тебя хватит смелости изменить свою жизнь.

Он сделал движение, как будто хотел убрать руку, и сердце Пазела подпрыгнуло. Он в отчаянии протянул свою руку, но в последний момент отдернул ее, раздираемый сомнениями. Как это могло быть правдой? Как они могли так сильно ошибиться в Арунисе?

По лицу чародея пробежала судорога, но он справился с ней.

— Ты понимаешь, — сказал он, — что она все равно должна уйти.

— Что?

Арунис серьезно кивнул:

— Роуз хочет избавиться от нее, но он не осмеливается убить ее из-за заклинания Рамачни. Как сделать так, чтобы она осталась жива и при этом никому не рассказала о заговоре? Очень просто! Отдать ее дикарям, людям, которые боятся и ненавидят внешний мир. Они унесут ее в самое сердце этого гигантского острова, сохранят ее и сделают одной из них. Роуз уже принял решение. Он знает, какие неприятности может причинить милая девушка на корабле, полном отчаявшихся мужчин.

Пазел вцепился в веревки. Холод добрался до кончиков пальцев, до корней волос, до мозга. И, когда он посмотрел на Аруниса, перед его глазами возникло видение. Он увидел себя и Ташу, одетых в странные наряды из шерсти, перьев попугая и шкур животных, стоящих перед большим деревянным домом на высоком холме над джунглями. В верхушках деревьев кишели птицы, вдали блестело море, за их спинами возвышались пурпурные горы со снежными шапками. Странные люди на поляне под домом смотрели вверх со страхом и почтением, но держались на расстоянии, как и подобает слугам Лорда. Он и Таша были старше и выше, она была красивее, чем когда-либо, взрослая и великолепная женщина, его рука обнимала ее за талию.

Арунис наклонился к нему поближе:

— Если она не станет твоей, и очень скоро, она будет принадлежать другому. Она отдаст свою любовь мужчине с настоящим мужеством, будь то моряк или какой-нибудь зверь из брамианских джунглей. Ты этого хочешь?

Пазел вцепился в веревки с узлами. Он был трусом, дураком. Таша убегала от него, ускользала сквозь пальцы. Она была почти женщиной; он был просто смолбоем из покоренной расы. Это был его единственный шанс заполучить ее, его единственный шанс познать любовь. И когда он протянул руку, казалось, что он тянется не к Арунису, а к самой Таше.

Затем произошло нечто экстраординарное. Под кожей рядом с ключицей ожил уголек тепла. Очень слабый уголек, но настоящий. И где-то далеко, в пустотах его разума, голос звал, отдаваясь эхом, как голос незнакомой девушки из глубины пещеры.

Суша-мальчик, ты покидаешь меня?

— Клист!

Арунис выпрямился, ошеломленный:

— Что это? Клист?

Голос уже исчез, а тепло от ракушки мурт-девушки было очень слабым. Но это прикосновение чистой тоски — Клист все еще с ним, все еще следует за «Чатрандом»! — дало Пазелу силы оторвать взгляд от глаз Аруниса.

Мечта о Брамиане исчезла. Холод отступил, и сила вернулась к его конечностям. Затем Пазел увидел напряжение на лице Аруниса и пот на его лбу. Заклинание стоило чародею больших усилий, но оно не сработало.

И теперь Пазел разозлился — разозлился так, как никогда в жизни. Он впился взглядом в чародея, который стоял, покачиваясь, поперек его пути, согнувшись пополам и тяжело дыша.

— Для чего все это, Арунис? — требовательно спросил он. — Ты хочешь править миром — почему? Ты все равно останешься гнилым зверем, полным ненависти, лжи и уродства. Ты все равно останешься самим собой.

Арунис с трудом держался за канаты, но в его измученных глазах появился странный блеск.

— Нет, не останусь, — сказал он.

Но Пазел уже не слушал:

— Это ты должен сойти в Брамиане. Величайший маг Алифроса! Давай, уходи с моего пути.

Слабо покачиваясь, Арунис покачал головой. Пазел больше не мог этого выносить: он наклонился вперед, схватил пальцы Аруниса и легко оторвал их от веревки.

— Наулдрок!

Голос мага хлестнул по разуму и конечностям Пазела. Он почувствовал, что его отбрасывает назад. Он отчаянно вцепился в канаты, споткнулся, зацепился за бушприт — и там замер. Его пальцы онемели, тело стало слабым и безжизненным. Тепло от ракушки Клист исчезло.