Сначала мы отвезли их в лагерь на Опалте, где слабые умерли, а сильные пробились обратно к здоровью. Но на Опалте они могли только прятаться и тайно поклоняться своему безумному королю. Вот почему пять лет назад мы стали перевозить их, корабль за кораблем, в это место. Сейчас их насчитывается более трех тысяч.
— И пятьдесят строящихся кораблей, — сказал Дрелларек. — Это впечатляет. Но вряд ли представляет угрозу для Белого Флота.
— Конечно, нет, — сказал Сандор Отт. — Состязание будет таким же однобоким, как стравливание собаки с медведем — так однажды выразился капитан Роуз. Вы сами любитель охоты, сержант.
Дрелларек улыбнулся:
— Как вы узнали?
— Я был бы плохим шпионом, если бы не знал так много о командире турахов. И, я уверен, вы согласитесь, что собаки играют особую в любой охоте на медведя?
— Несомненно, — ответил Дрелларек. — Хорошая стая может измотать медведя, загнать его в угол и обескровить укусами — и он сможет только обессиленно смотреть, как охотник поднимает копье для убийства.
— Конечно, вы должны взять с собой достаточно собак, — сказал Отт. — Колония внизу — всего лишь одна в нашей охотничьей стае.
— А что будет с самими собаками? — тихо спросил Чедфеллоу.
— Что с ними? — переспросил Отт.
Внезапно ухмыльнувшись, он повернулся к Альяшу и кивнул. Боцман, прихрамывая, вышел вперед, и Пазел увидел, что он что-то достал из седельных сумок. Это был охотничий рог, крепкий и много раз использованный, скорее мощный, чем красивый. Альяш повернулся лицом к окну, расставил ноги и сделал невероятно глубокий вдох. Потом он поднял рог и протрубил один долгий, пронзительный звук. Высокая нота потрясла зал и разнеслась далеко по долине внизу.
Когда рог умолк, работа в поселении прекратилась. Люди выходили из зданий, чтобы посмотреть в направлении башни. Через мгновение раздался звук ответного рога.
Сару́ и Эрталон Несс вернулись, на лице сына Шаггата играла неземная улыбка. Он увидел своих обезьян, или думал, что увидел. Альяш передал рог Отту и обратился к сыну Шаггата на мзитрини.
— Забудьте об обезьянах, — сказал он. — Разве вы не понимаете, куда мы вас привезли?
Переключение языка немедленно повлияло на Эрталона Несса. Его взгляд стал острее, лицо — суровее:
— Да, страж, не понимаю. Ты мне ничего не говоришь. Где ты прячешь моего брата?
Альяш обвел рукой поселение:
— Это нессарим, верные слуги вашего отца. Хранители вашей святой веры.
— Не моей веры, — сказал Эрталон Несс. — Общей веры всего человечества, только некоторым еще предстоит это понять. Некоторые боятся изгнать демонов из своих сердец, воспламениться чистотой, стать новыми людьми. Однако они не всегда будут бояться. Разве мой отец не бог?
— Несомненно, сэр, и эти люди знают это лучше, чем кто-либо другой. Они долго ждали этого дня. Ждали, когда вы появитесь, чтобы занять место своего отца. Вскоре они отплывут, чтобы присоединиться к нему, вместе с вами. Пойдемте, поприветствуем их на берегу реки. — Альяш пренебрежительно махнул рукой в сторону остальных. — Эти люди больше не имеют значения.
Альяш протянул руку. Эрталон Несс посмотрел на него, колеблясь. Столкновение эмоций отразилось на его лице: подозрение, искушение, страх — и какой-то более темный, дикий блеск.
— Люди отчаливают от доков на гребных лодках, — сказал Сару́, глядя вниз из окна. — На барках и каноэ.
И тут Пазел сделал нечто, что удивило их всех. Он побежал вперед и встал между Альяшем и сыном Шаггата.
— Не ходи с ним, — сказал он на мзитрини.
— Паткендл, — сказал Отт, и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза. Но Альяш улыбнулся и поднял руку, чтобы успокоить мастера-шпиона.
— Они используют тебя, — продолжал Пазел. — Они смеются над тобой и твоей верой. Они посылают тебя, чтобы ты умер среди этих людей.
— Ложь, — сказал Альяш. — Вы сами это сказали, Эрталон. Время вашей смерти еще не пришло.
— Я узнаю час, — сказал Эрталон Несс, неуверенно глядя на Пазела, — и прежде, чем он пробьет, я снова буду со своим отцом.
— Нет, не будешь, — сказал Пазел. — Он — треклятая статуя в трюме «
Отт беззвучно обнажил меч. Чедфеллоу сделал шаг вперед, как будто хотел вмешаться. Но Альяш снова отмахнулся от них.
— Чье прикосновение превратило вашего великого отца в камень? — спросил он. — Вы были там, когда это случилось.
— Я был там, — эхом повторил Эрталон Несс, обвиняюще поворачиваясь к Пазелу. — Я почти забыл. Это был ты!
С реки внизу доносились звуки пения. Эрталон Несс поднял голову.
— Они зовут вас, дитя Божества, — сказал Альяш. — И не сомневайтесь: ваш отец снова будет жить, и, как обещают старые рассказы, вы поплывете ему навстречу, когда он заявит права на свое королевство.
— Ты уплывешь и будешь убит! — крикнул Пазел.
Альяш покачал головой:
— Кто теперь смеется над верой?
Пазел был в отчаянии. С каждым произнесенным словом он все больше убеждался, что Отт или Дрелларек убьют его. Но он просто должен был бороться. Если бы он этого не сделал, эти люди забрали бы все — забрали бы сам Алифрос, — не говоря уже о жизни этого сломленного человека.
