Крысы и правящее море полностью

Он сунул руку в карман и достал старую, видавшую виды дубинку, кожаная рукоятка которой приобрела форму его ладони, от долгого использования.

— Мне пришлось проломить этой уродливой штукой несколько черепов, — сказал он. — И я сделаю это снова, если понадобится, клянусь Ночными Богами. Но я уже не так хорош в драке, как раньше. Нам нужно несколько смертоносных, хладнокровных фехтовальщиков рядом с нами, и как можно скорее.

— Арунис не может убить нас, — горячо сказал Пазел. — Никто из них не может никого убить. Рамачни сказал это при всех: если они убьют хранителя заклинаний, кем бы он ни оказался, их драгоценный Шаггат мертв — навсегда мертв, а не просто превратился в камень.

— Мы с тобой понимаем это, Паткендл, — сказал Фиффенгурт, — но у нас на корабле восемьсот человек. И они в смертельном страхе перед Арунисом и Нилстоуном, не говоря уже о Правящем Море. Ужас порождает отчаяние, а отчаявшиеся люди бьют вслепую. Вот это меня и пугает.

— Есть еще кое-что, — сказала Таша. — Арунис может бояться убивать людей, но это не значит, что он не наложит заклинание, которое превратить наши руки в обрубки, ослепит нас или что-нибудь похуже. И это не остановит капитана Роуза от того, чтобы запереть нас на гауптвахте.

— Совершенно верно, — сказал Пазел. — А Рамачни практически пообещал, что мы потерпим неудачу, если не наберем союзников. Это наша главная задача, наряду с выяснением того, что, ради Питфайра, означает «поместить Нилстоун вне досягаемости зла».

— Союзники, — мрачно сказал Нипс. — Непростая задача на этом корабле. С кого мы начнем?

— С кого, действительно! — сказал Фелтруп. — Кому мы можем доверить наши жизни — и судьбу самого Алифроса?

Тишина действовала на нервы. Через мгновение Таша встала и пошла в свою каюту. Она вернулась с блокнотом и карандашом.

— Что насчет этого? — спросила она.

Несколько минут они обсуждали этот вопрос. Имена добавлялись только для того, чтобы снова быть вычеркнутыми.

— Жаль, от нас ушла Марила, — сказал Нипс. — Она была странной девушкой, холодной, как сом. Но ей можно было доверять. К тому же потрясающая ныряльщица.

Таша провела жирную линию поперек страницы.

— Давайте попробуем еще раз, — сказала она. — Кому, как мы надеемся, мы можем доверять? Кто может превратиться в союзника, если мы будем осторожны?

На этот раз имена прилетали так быстро, что она еле успевала их записывать.

— Дасту, — сказал Пазел. — И Болуту. Я всегда чувствовал, что он на нашей стороне, хотя он никогда ничего не говорил.

Фиффенгурт щелкнул пальцами:

— Большой Скип Сандерлинг! Здоровенный сукин-сын-арквали-бурый-медведь, этот Скип, и кулаки у него как у забойщика свай. Он только что подписал контракт — поехал к Бернскоуву и вызвался добровольцем, вы можете себе это представить? У него была возлюбленная симджанка, но, думаю, с этим покончено. И он знает «Чатранд» — он был моим мичманом несколько лет назад. Верно, кто еще?

Имена пришли еще быстрее:

— Кут, старикан с «Лебедя».

— Тарсел-кузнец.

— И этот полуглухой пушкарь — Берд.

— И мистер Драффл, — сказала Таша.

Перечисление имен прекратилось. Четыре пары глаз уставились на Ташу.

— В чем дело? — требовательно спросила она. — Я знаю, что он был под чарами Аруниса — вот почему я подумала о нем. Драффл ненавидит Аруниса больше, чем кто-либо на борту.

— Дело не только в заклятии, под которым он находился, — неловко сказал Пазел. — Драффл... он странный.

— Как и ты, — сказала Таша. — Мы не можем исключать людей только потому, что они кажутся тебе странными.

— Мы не можем? — встревоженно переспросил Фелтруп.

Таша шлепнула блокнот на стол:

— Это безнадежно. Они выбьют из нас пыль, как из треклятого ковра.

Нипс осторожно взглянул на нее:

— Послушай меня, это письмо...

Таша бросилась на него. Нипс улыбнулся, но только на мгновение. Таша оказалась на нем прежде, чем он смог встать. Нипс вскинул руку, чтобы прикрыть лицо, но Таша схватила ее и перекинула юношу через свою вытянутую ногу. Джорл и Сьюзит взорвались лаем. Когда Нипс ударился об пол, Таша упала на него сверху и прижала его горло к земле концом своего локтя.

— Таша! Таша! — сказал Пазел, изо всех сил стараясь не кричать. — Что, во имя Питфайра, с тобой такое?

— Борода Бакру, госпожа! — прошипел Фиффенгурт. Он и Пазел вскочили на ноги, но рычание мастифов заставило их замереть на месте. Фелтруп забрался под кресло для чтения Исика, скуля от бешенства, лихорадки и неистовства.

Таша отпустила Нипса и плавно перекатилась на ноги. Смолбой вскочил на ноги, подброшенный, казалось, силой своего смущения.

— Давай, чокнутая девчонка, лицом к лицу! — прорычал он так тихо, как только мог.

Теперь Пазел с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться:

— Не делай еще хуже, приятель.

— Что, во имя Великого Южного Моря, это было? — спросил Фиффенгурт.

Таша со вздохом опустилась в кресло своего отца:

— Я не собиралась делать тебе больно, Нипс. Но то, что говорит мистер Фиффенгурт, правда. Мы в опасности, и на нашей стороне не так много бойцов. Без Герцила мы были бы почти беспомощны.