– К сожалению, наши предки, жившие тридцать пять веков назад, особо не думали о своих потомках и поэтому не оставили никаких записей, которые могли бы удовлетворить интеллектуальное любопытство следующих поколений. Вряд ли их можно винить: у них было слишком много неотложных дел, чтобы беспокоиться о таких вещах. Согласно одному из предположений, взрыв вызвал приливную волну высотой сто шестьдесят пять футов. Я не знаю, кто это придумал. Я в это не верю. Да, действительно, уровень воды на побережье Аляски из-за цунами – приливных волн, связанных с землетрясениями, – поднялся более чем на триста футов, но подобное происходит лишь тогда, когда мелководье морского дна приближается к берегу. В глубоком море, хотя цунами может двигаться чрезвычайно быстро – двести, даже триста миль в час, оно редко бывает чем-то большим, чем рябь на поверхности воды. Эксперты – а экспертом можно в широком смысле назвать любого человека, утверждающего, что он знает, о чем говорит, – сильно разошлись во мнениях относительно того, что произошло. Назвать это разногласиями – значит ничего не сказать. Это настоящее археологическое минное поле. Взрыв мог уничтожить Киклады. Он мог положить конец минойской цивилизации на Крите. Он мог покрыть водой Эгейские острова и прибрежные низины Греции и Турции. Он мог затопить Нижний Египет, переполнить Нил и оттянуть назад воды Красного моря, позволив евреям бежать от фараона. Это одна из точек зрения. В тысяча девятьсот пятидесятом году ученый по имени Иммануил Великовский произвел настоящий фурор в историческом, религиозном и астрономическом мире, недвусмысленно заявив, что наводнение было вызвано Венерой, которая оторвалась от Юпитера и прошла неудобно близко от Земли. Очень грамотная и эрудированная работа, получившая широкое признание в свое время, но впоследствии подвергавшаяся критике. Профессиональная зависть? Стремление спутать все карты? Шарлатанство? Маловероятно. Этот человек был другом и коллегой Эйнштейна. Потом еще, конечно, был Эдмунд Галлей, прославленный кометой, – он с полной уверенностью заявил, что наводнение было вызвано именно кометой, пролетающей мимо. Нет никаких сомнений в том, что много тысячелетий назад произошла огромная природная катастрофа. Что касается ее причины, выбирайте сами, ваше предположение будет ничуть не хуже моего. Возвращаясь к ситуации, которую мы имеем на данный момент, мы можем считать достоверными или почти достоверными четыре факта. Во-первых, Санторин стабилен примерно так же, как пресловутое бланманже. Во-вторых, он находится на вершине термального шлейфа. В-третьих, высока вероятность того, что он расположен на древней тектонической границе, которая проходит с востока на запад под Средиземным морем, – именно здесь сходятся африканская и евразийская плиты. В-четвертых, и это неоспоримо, мы располагаем запасами, эквивалентными примерно двумстам миллионам тонн тротила. Если они взорвутся – а вероятность этого велика, точнее, я бы назвал это неизбежным, – то термальный шлейф и временно спокойная зона землетрясений вдоль тектонического разлома будут реактивированы. Остальное я оставляю вашему воображению.
Бенсон осушил стакан и с надеждой посмотрел по сторонам. Тэлбот нажал на кнопку.
– У меня нет такого воображения, – сказал Хокинс.
– Ни у кого из нас его нет. К счастью. Мы говорим о комбинированном и одновременном воздействии мощной термоядерной детонации, извержения вулкана и землетрясения. Это лежит вне пределов опыта человечества, поэтому мы не способны зримо представить что-либо подобное. Мы можем лишь предполагать, и обоснованно предполагать, что реальность будет хуже любого кошмара. Одно утешение, что нам самим уже не доведется испытать это – ни кошмар, ни реальность. Масштабы потенциального уничтожения не укладываются в голове. Под уничтожением я понимаю полное уничтожение жизни, за исключением, возможно, подземных или водных форм. То, до чего не дотянутся лава, вулканический пепел, пыль и прах, добьют взрыв, воздушная ударная волна, огонь и цунами. Если будут выжившие – а все это распространится на тысячи квадратных миль, – о них позаботятся мощные радиоактивные осадки. О ядерной зиме и поджаривании от ультрафиолетового излучения не стоит даже упоминать. Итак, коммандер Тэлбот, теперь вы понимаете, что мы имеем в виду, когда говорим о наибольшем благе для наибольшего числа людей. Какая разница, будет ли у нас здесь два корабля или десять, двести человек или две тысячи? Каждый дополнительный человек, каждый дополнительный корабль может – всего лишь может – оказать на крошечный процент больше помощи в нейтрализации этой чертовой штуки на морском дне. Что значат даже две тысячи по сравнению с невообразимым количеством тех, кто погибнет, если это устройство взорвется? А оно взорвется рано или поздно – почти наверняка рано, – если мы ничего не предпримем.
