– Так точно, сэр. Андропулос не хотел идти в каюту. Равно как и Александр и Аристотель. Точнее говоря, они наотрез отказывались туда идти. Кричали об ущемлении их свобод как греческих граждан. Требовали сказать, чей это приказ. Я сказал, что ваш. Требовали встречи с вами. Я сказал – утром. Новое возмущение. Я не стал с ними спорить, позвал Маккензи и нескольких его веселых ребят, и те загнали их в каюты насильно. Я не приказывал Маккензи выставлять охрану, просто запер двери и положил ключи в карман. Вы еще услышите об этом от греческого правительства, сэр.
– Превосходно. Жалко, что меня там не было. А как девушки?
– Милейшие существа. Никаких проблем.
– Отлично. Итак, Джимми, вы сказали, что вам пришла в голову пара идей. Какая была вторая?
– Это насчет второй проблемы, о которой говорил профессор. Детонация. Мы могли бы, конечно, испробовать симпатическую детонацию, сбросив на это устройство глубинную бомбу. Но поскольку мы были бы совсем рядом с ним, эта идея кажется мне не очень хорошей.
– И мне. Ну и?..
– Ответ может дать Пентагон. Несмотря на слабые попытки отрицания, всем известно, что Пентагон контролирует НАСА – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства. Предполагается, что НАСА, в свою очередь, контролирует Космический центр Кеннеди. Ключевое слово здесь – «предполагается». Они его не контролируют. Центром управляет корпорация «EG & G», ключевой подрядчик оборонной промышленности. «EG & G» – и доктор Викрам должен знать об этом намного больше моего – курирует такие вещи, как испытания ядерного оружия и так называемые звездные войны. Что еще важнее, они разрабатывают или уже разработали то, что они называют критроном, – электронный импульсный спусковой крючок с дистанционным управлением, который способен вызвать детонацию ядерного оружия. Слово адмирала в уши Пентагона может сотворить чудеса.
Хокинс откашлялся, прежде чем спросить:
– Этот кусочек информации, лейтенант, тоже находится в открытом доступе, как и другие ваши лакомые кусочки?
– Именно так, сэр.
– Вы меня поражаете. Это очень интересно, очень. Это может быть важной частью решения нашей проблемы, вы согласны, коммандер?
Тэлбот кивнул.
– Думаю, нам нужно действовать немедленно. А! Вот тот самый человек, который нам нужен!
Только что вошедший Майерс протянул Тэлботу листок бумаги:
– Ответ на ваш последний запрос в Пентагон, сэр.
– Спасибо. Нет, не уходите. Через минуту мы отправим им еще одно сообщение.
Тэлбот передал листок Хокинсу, и тот прочитал вслух:
– «Безопасность на базе бомбардировщиков считается эффективной на 99,9 процента. Но будем откровенны. Хоть это и маловероятно, но существует один шанс из десяти тысяч, что система безопасности была взломана. Это мог быть тот единственный шанс». Как мило. Абсолютно бесполезная информация. «Самолет нес пятнадцать водородных бомб по пятнадцать мегатонн каждая и три атомные бомбы, все три были оснащены таймерами». Прекрасно. Итак, теперь нам предстоит сразиться с тремя тикающими монстрами.
– Если повезет, то все же с одним, – возразил Тэлбот. – Гидролокатор улавливает лишь один источник тиканья. Крайне маловероятно, чтобы все три бомбы тикали строго в унисон. Так или иначе, это чисто академический вопрос. Одна или сто – большие мальчики все равно отреагируют.
– Тут написано, что определить их можно по размеру, – продолжал Хокинс. – Шестьдесят дюймов на шесть. Я бы подумал, что это очень маленький размер для атомной бомбы. Четыре тысячи килотонн. Это много, доктор Викрам?
– По современным стандартам – сущая мелочь. Меньше половины бомбы, сброшенной на Хиросиму. Если бомба имеет такие размеры, как они говорят, то она очень велика для такой маленькой взрывной силы.
– Далее говорится, что они предназначены для использования на море. Полагаю, это такой причудливый способ сказать, что мы имеем дело с минами. Значит, ваша догадка оказалась верной, доктор Викрам.
– Это заодно объясняет размер бомб. Довольно много места занимает часовой механизм, и, конечно, бомбу нужно утяжелить, чтобы добиться отрицательной плавучести.
– Ну и под конец самое прекрасное, – сказал Хокинс. – «Когда тиканье прекращается, отсчет времени заканчивается, и ударно-спусковой механизм активируется и готов к срабатыванию при механическом воздействии», под которым, насколько я понимаю, они имеют в виду корабельные двигатели. Похоже, вы были в этом правы, ван Гельдер. И затем в качестве веселого прощания: «Расследования подтверждают, что сработавшее часовое устройство нельзя нейтрализовать, процесс необратим».
Последние слова были встречены молчанием. Никто ничего не комментировал по той простой причине, что все уже были в этом уверены.
– Майерс, сообщение в Пентагон: «Срочно требуется узнать, в каком состоянии находится разработка „EG&G“ критрон», – я правильно говорю, лейтенант? – «устройство для ядерной детонации». – Тэлбот на мгновение замолк. – «Если действующая модель существует, немедленно направьте ее к нам со всеми инструкциями». Так, адмирал?
Хокинс кивнул.
– Подпись: адмирал Хокинс.
