– Здравствуйте, – вежливо сказал Фарсадов.
– Аллё! – раздалось в трубке.
– Я говорю – здравствуйте, – повысил голос Витя.
– Аллё! – взревели на другом конце провода.
– Тьфу ты, – выругался Фарсадов в сторону. – Это Витя. Вы меня не помните? Витя, Витя, Валентин, Игнат, Татьяна, Яков.
– Я ща приеду, – безапелляционно заявил некто.
– Куда?
– К вам.
– Зачем?
– Яшка, это ты, что ль?
– Нет, это Витя: Виктория, Илларион, Тимофей, Ялта.
– В Ялту?.. Ну да, я ща вылетаю. Вы где там?
– На набережной сидим.
– Меня обождите… Я ща в аэропорт.
– Давай, давай. Ты мне только одну вещь скажи. Нет ли у тебя знакомой, которая пошла бы на фиктивный брак? Парню одному прописка нужна.
– Это можно. Есть одна такая…
– Может, ты поговоришь с ней?
– Поговорю. Ты запиши телефон, через часок позвонишь, а я пока с ней поговорю. Женщина она хорошая – официанткой на Ярославском вокзале работает. Вообще-то у нее хахаль есть, но это ничего. Записывай номер…
– Готово.
– Только вы меня ждите.
– До утра, на набережной.
Витя положил трубку и с некоторой гордостью во взгляде посмотрел на своих друзей.
– А его ты, значит, на отдых отправил? – спросил Костенко.
Фарсадов сокрушенно покачал головой:
– Что я могу сделать, если человеку хочется в Крым?
– Правильно, – согласился Юра. – Только я почему-то не уверен, что ты разговаривал со своим товарищем.
– Видишь ли, Стук, – задумчиво произнес Витя, – первые две цифры телефона, по которому я звонил, должны соответствовать номеру не то троллейбуса, не то автобуса. Мне кажется, что это троллейбус, но полной уверенности у меня нет.
– Понятно, – кивнул головой Стасик, – в любом случае ты сделал доброе дело.
Спустя два часа друзья двигались по направлению к Водному стадиону. Неизвестный благожелатель не подвел Фарсадова. Витя действительно дозвонился и получил приглашение немедленно явиться по такому-то адресу для личного знакомства с некой Марией, желавшей стать членом первичной общественной ячейки.
Витя находился в состоянии приятного возбуждения, вызванного чувством исполненного долга. Это состояние характеризовалось вспышками безумного веселья по поводу некоторых аспектов будущей семейной жизни молодых. Стукалов воспринимал возможность обрести счастье более сдержанно, как человек, который его вполне заслужил. Что касается Костенко, то он сказал: «Поживем – увидим».
Немало воды утекло с тех времен, когда на месте нынешнего Водного стадиона простирались дикие леса, полные кабанов и медведей. А теперь здесь большой и благоустроенный жилой массив, где живут тысячи людей, и каких людей! С такими можно и о смысле жизни поговорить, и помечтать вместе о делах, которые еще предстоит сделать, и спеть задушевную песню. Очень хороший район раскинулся в окрестностях Водного стадиона.
Здесь трое молодых людей провели полтора незабываемых часа в поисках дома, в котором проживала счастливая невеста. Наконец, к удовольствию многочисленных аборигенов, принявших активное участие в поисках, дом был найден, и друзья поднялись на шестой этаж, где Витя Фарсадов без труда нашел нужную квартиру.
Дверь открыла полная дама лет тридцати в голубом олимпийском костюме и резиновых сапогах. В первую минуту в лице ее проявилось некоторое замешательство, которое, впрочем, немедленно сменилось любезной улыбкой, обнажившей длинный ряд ровных золотых зубов.
– Витя, если не ошибаюсь? – сказала она, протягивая руку Стасику.
– Стас, – представился Костенко, ответив крепким рукопожатием.
– Ой, ой, какой вы сильный! – жеманно засмеялась дама, алчно оглядывая ладную фигуру Стасика. – А я вас заждалась.
– Извиняемся, – развязно расшаркался Витя. – Кстати, вы, видимо, и есть та самая Мария? А это и есть тот самый Юра.
– А-а, – задумчиво произнесла Мария и проникновенно добавила: – Очень приятно.
– Взаимно, – пробубнил Юра, видимо, совершенно растерявшийся от счастья.
– Ну вот что, лапочки, проходите на кухню, а я пока в гастроном слетаю.
– Может, вас проводить? – предложил Витя.
– Да что, я сама не дойду, что ль? – удивилась Мария. – Проходите на кухню, там еще один пацан сидит. Я скоро.
Она схватила потрепанную хозяйственную сумку, дверь захлопнулась, и друзья остались в прихожей одни.
– Симпатичная, – сказал Стасик.
– Куда там! Лоллобриджида! – подтвердил Юра.
Витя пожал плечами и открыл дверь в кухню. За квадратным кухонным столом сидел двухметровый детина и с мрачным упорством катал хлебные шарики по покрытой пятнами клеенке. На вошедших он поглядел с нескрываемым презрением и сурово представился:
– Я – ейный хахаль.
– Очень приятно, – промямлил Фарсадов.
Детина уставился на него, как удав на кролика, и спросил:
– Это ты, что ль, жених?
– Нет, что вы, – засуетился Витя, льстиво хохотнув.
Воцарилось гнетущее молчание.
– У нас шампанское есть, – неуверенно сказал Костенко.
Детина поднял на него потеплевший взгляд:
– Как звать?
– Стасик.
Это имя вызвало у детины приступ смеха.
– Ха-ха, Стасик! Кореш у меня был, тоже Стасик. Бывало, пьяного разденет и голым по городу так и пустит. Умора!
– Н-да, забавно, – согласился Костенко.
