Сложно передать, какие чувства ударили в голову в тот момент. Мне хотелось накричать на девушку, напугать так, чтобы она больше не возвращалась в чертовы доки, хотелось бросить оружие, схватить ее за руку и убежать на край света, хотелось сделать многое, но разум взял верх, и я вернулся к Марти и старику, надеясь, что она не заявится к копам. Самое важное – я уберег ее от расправы Эльберга, а встретимся ли мы еще, кто знает? А еще я понятия не имел, что она меня запомнит. На дворе стояла ночь, и разглядеть мое лицо было затруднительно, однако ее синие глаза неотрывно изучали мои.
Покончив со стариком, мы с Марти вышли из лавки, и я снова обратил внимание на то место, где стояла незнакомка. На щебенке лежал цветок. Нагнувшись, я поднял и повертел в руках сухоцвет. Откуда здесь лаванда?
– Что это? – спросил Марти.
– Лаванда, – зачем‐то ответил я.
– А, наверное, из кофейни. «Лавандовая ветвь», видел? – спросил он, бредя вдоль канала.
Я сверлил глазами веточку, после чего спрятал ее в карман пальто.
– Нет, не видел. Она здесь, в доках?
– Да, во дворике, – ответил коллега. – Ладно, Эванс, я пошел к своей ласточке. До завтра!
– Угу, пока, – пробормотал я, беспрерывно размышляя о девушке.
Весь оставшийся вечер я думал об этой неслучайной встрече, иначе как объяснить, что ранее я заметил эту красавицу в автобусе? И вдруг меня как током ударило. Я понял, что во что бы то ни стало должен с ней познакомиться. На следующий же вечер я запланировал поход в кофейню, надеясь на встречу, хотя и понятия не имел, работает она в кофейне или просто была посетителем.
Когда я вошел, заказав кофе, а она поднялась из‐за стойки, опаляя меня гневным взглядом, я все понял. Мы с ней были как… мистер Рочестер и Джейн Эйр, как Элизабет и мистер Дарси, как Ретт Батлер и Скарлетт – между нами вспыхнула страсть, безумная, с первого взгляда. И пусть она швырнула в меня своей термокружкой, пусть обозвала нечистью, я чувствовал – она моя. Будет моей. Селина безжалостно вторглась в мои мысли и мечты.
Я нарочно искал встречи, и сама судьба мне благоволила и ночью в пабе, и в доках, мы даже в Лондоне случайно заселились в один отель. Из всех отелей шумной серой столицы мы выбрали один и тот же!
Есть ли смысл описывать, что я чувствовал, когда впервые поцеловал ее? Это было сродни тому, чтобы вкусить запретный плод, слетать на Луну и обратно, взобраться на Эверест, и все в этом духе. И сейчас, лежа в постели, вместо сна я видел ее. Красивую, забавную, чертовски сексуальную, добрую и… мою ли?
За двадцать восемь лет я не испытывал ничего подобного. Двадцать восемь! Я нашел родственную душу, иголку в стоге сена, недостающий кусок паз-ла. Читая романы в школе и университете, я питался чувствами, восхищался той любовью, о которой писали великие авторы. Она не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось вокруг в наше время. Я считал, что слишком старомоден и что сильное чувство можно найти только в книгах, пока не встретил ее.
И что сейчас? Даже лавандовая ветвь – талисман, который обещал любовь, – никому не гарантировала счастья. Но я верну ее. Каких‐то тридцать дней, и мой контракт закончится.
Я так и не уснул, поэтому к девяти, уже полностью собранный, стоял на пороге, готовясь к встрече с Эльбергом. Душ не помог вернуть человеческий вид и избавиться от синяков под глазами, и поделом мне. Сегодня же напишу Селине – может, она уже успокоилась?
Адские пробки – классическое утро в Бирмингеме. На удивление солнечное, но влажное после ночного дождя. Опустив окна, я наслаждался свежим запахом мокрого асфальта, пока до меня не донесся до боли знакомый аромат – цветочная лавка. Прямо на улице в большой вазе стояли букеты сушеной лаванды. Я улыбнулся как дурак и кивнул цветам, точно через них мог отправить Селине послание.
Кабинет Эльберга находился на севере города – не самый элитный район, но дома и здания здесь были приличными. Мы никогда не встречались у него в поместье и даже не знали точных координат – Эльберг опасался за свою жизнь, поэтому создал своего рода штаб-квартиру для переговоров. Это была арендованная трехкомнатная квартира, обставленная старинной лакированной мебелью темного дерева. Наглухо задернутые тяжелые коричневые шторы плотно закрывали окна. Чтобы попасть в квартиру, нужно было отстучать пальцами определенный ритм по массивной двери.
На входе меня встретил Билл – правая рука Эльберга. Он, по обыкновению, вырядился в костюм, на сей раз черный, и белую рубашку. Маленькие черные глазки-пуговки смерили меня не самым приветливым взглядом, после чего он нехотя улыбнулся тонкими губами и проводил меня в кабинет.
Эльберг, низкорослый мужчина лет сорока с нелепыми усиками над верхней губой, стоял у окна и, слегка отведя штору, поглядывал на улицу.
– О, Райан, присаживайся! – произнес он не оборачиваясь.
Каждый раз от голоса Эльберга мороз шел по коже. Опустившись в тяжелое бордовое кресло, я скрестил руки на груди.
Эльберг наконец отвернулся от окна и предстал передо мной.
