— Слушай меня, слизняк, — сказал он. — Теперь я здесь главный. Я! И я научу тебя дисциплине и контролю, мистер. Всех научу дисциплине и контролю. Когда я приказываю, все должно исполняться без вопросов, без колебаний, а иначе последует… наказание. Публичное наказание. Ты хочешь быть первым?
— Нет, — ответил Лоури с испуганной улыбкой.
— Нет… что?
— Нет, сэр!
— Хорошо. Но ты расскажешь об этом всем, Лоури. Я собираюсь организовать этих людей и прекратить их безделье. Если им не нравится, как я действую, могут убираться.
— Организовать? Для чего?
— Не приходило ли тебе в голову, что уже наступило время, когда следует бороться, чтобы сохранить то, что мы имеем? И мы будем бороться и бороться, мистер. Нужно сберечь, что у нас есть, и взять то, что мы хотим.
— Мы же не какая-то там чертова армия! — возразил Лоури.
— У вас все впереди, — пообещал Маклин и двинулся к арсеналу. — Не можешь — научим, не хочешь — заставим. И так — для каждого. А теперь: уберите отсюда этот кусок дерьма… капрал.
— А?
— Капрал Лоури. Это ваше новое звание. И вы будете жить в палатке, а не здесь. Этот трейлер будет штаб-квартирой командования.
«О боже! — подумал Лоури. — Мужик чокнутый!»
Но быть капралом ему понравилось. Это звучало солидно. Он отвернулся от полковника и поволок тело Кемпки к дверям. Забавная мысль мелькнула у него в голове, и он чуть не захихикал, но прогнал ее: «Король мертв! Да здравствует король!»
Лоури стащил труп вниз по ступенькам, и дверь трейлера захлопнулась. Он увидел несколько человек, собравшихся на шум, и зычно скомандовал им взять тело Фредди Кемпки и вынести его к границе территории шелудивых бородавочников. Они подчинились ему как бездушные автоматы, и Джад Лоури понял, что с великим удовольствием будет играть в солдатики.
— Меня зовут Альвин Мангрим. Теперь я лорд Альвин. Добро пожаловать в мое королевство. — Молодой светловолосый безумец, сидевший в кабинке-троне, повел рукой вокруг. — Вам нравится?
Джоша тошнило от запаха смерти и разложения. Он, Сван и Леона сидели на полу в отделе домашних животных «Торгового дома К». В маленьких клетках вокруг них лежали десятки мертвых канареек и длиннохвостых попугаев, рыбы, покрытые плесенью, плавали кверху брюхом в аквариумах. В застекленной витрине мухи облепили трупики котят и щенков.
Хатчинсу страстно хотелось ударить по этому скалящемуся белобородому лицу, но его запястья и лодыжки были скованы и заперты на висячий замок. Сван и Леона были связаны крепкими веревками. Рядом стояли плешивый неандерталец, человек с рыбьими глазами и еще шесть или семь придурков. Мужчина с черной бородой и карлик в магазинной тележке тоже были здесь. Карлик сжимал в своих похожих на обрубки пальцах ивовый прутик Сван.
— Я смог получить ток, — заявил лорд Альвин, откинувшись на спинку трона и поедая виноград. — Вот почему горит свет.
Взгляд его мутно-зеленых глаз переходил с Джоша на Сван и обратно. Кровь из глубокой раны на голове Леоны все текла, но едва старушка очнулась от шока, на ее лице отразился гнев.
— Подключил пару портативных генераторов к электропроводке. В электричестве я всегда разбирался. А еще я очень хороший плотник. Иисус ведь был плотником, вы знаете. — Он выплюнул косточки. — Вы верите в Иисуса?
— Да. — Джош подавил хрип.
— Я тоже. Когда-то у меня была собака по кличке Иисус. Я распял ее, но она не воскресла. Прежде чем умереть, пес рассказал мне, что надо делать с теми людьми, которые живут в кирпичных домах. Надо отрывать им головы.
Джош спокойно глядел в бездонные зеленые глаза. Лорд Альвин улыбнулся и стал похож на поющего в церковном хоре мальчика, разодетого в пурпур и готового к мессе.
— Я зажег здесь свет, чтобы привлекать побольше свежего мяса — таких, как вы. Нам нужно изобилие игрушек. Понимаете, в «Институте» все нас покинули. Свет везде погас, и врачи ушли домой. Но мы все же разыскали кое-кого, например доктора Бейлора. Я крестил моих учеников его кровью и отправил их в мир, а некоторые остались здесь. — Он склонил голову набок, и его улыбка исчезла. — На улице темно. Всегда темно, даже днем. Как тебя зовут, дружок?
Хатчинс ответил. Он чувствовал запах своего пота, выступившего от страха, даже сквозь вонь от дохлых животных.
— Джош, — повторил лорд Альвин, жуя виноград. — Могучий Джошуа. Почти Иисус Навин. Прямо-таки веет стенами Иерихона.
Он снова улыбнулся и сделал знак молодому человеку с гладко зачесанными назад черными волосами и обведенными красной краской глазами и ртом. Тот выступил вперед с какой-то банкой в руках.
Сван услышала, как некоторые мужчины возбужденно захихикали. Ее сердце все еще колотилось, но слез теперь не было, как будто мозг заполнила черная патока. Она знала — эти сумасшедшие сбежали из «Института», и понимала: перед ней — смерть. Ее беспокоило, что же случилось с Мулом. Кроме того, с тех пор как она обнаружила головы на манекенах — она быстро отогнала это воспоминание, — ни разу не раздалось тявканье терьера.
