Она надела пальто, застегнула его на все пуговицы и выскользнула из хижины в беспокойную темноту.
Терьера не было видно. Джош распряг Мула, чтобы дать коню возможность позаботиться о себе, и тот ушел куда-то в поисках убежища.
Ветер снова вернулся, и лай вместе с ним. Откуда он долетал? Слева, подумала Сван. Нет, справа! Она сошла по ступенькам. Киллера рядом не было, и лай тоже пропал. Но она была уверена, что он доносился справа, может быть, из переулка, из того самого, которым Аарон водил ее показывать пруд.
Она колебалась. На улице было холодно и темно, только где-то в отдалении горел костер. Сван спросила себя, слышала ли она лай на самом деле или нет. Пса не было, только ветер выл в проулках и вокруг хижин.
Ей снова явился призрак ребенка с окоченевшими руками. Что же такое было в этих руках, что преследовало ее? Дело не только в том, что ладошки принадлежали мертвому ребенку, но и в чем-то намного большем.
Сван не знала точно, когда она приняла решение или сделала первый шаг. Но вдруг оказалось, что она идет по проулку, проверяя дорогу перед собой с помощью Плаксы, и приближается к полю.
Ее зрение затуманилось, зрячий глаз щипало от боли. Она шла вслепую, но не чувствовала паники, просто выжидала, надеясь, что сейчас не то время, когда видение растает и не вернется. Оно вернулось, и Сван пошла дальше.
Один раз она упала, споткнувшись о чей-то труп, и услышала поблизости чье-то рычание, но не обратила на него внимания. А потом перед ней раскинулось поле, едва освещенное отблеском отдаленного костра. Она пошла по нему, запах загубленного пруда раздражал ее обоняние, но она надеялась, что помнит дорогу.
Лай снова возник, с левой стороны. Сван повернула, чтобы последовать за ним, и закричала:
— Киллер! Ты где?
Но ветер унес ее слова.
Шаг за шагом Сван пересекала поле. Кое-где глубина снега составляла четыре или пять дюймов, но местами ветер уносил его, оставляя голую землю. Лай то усиливался, то слабел, иногда возвращаясь немного с другой стороны. Сван изменила курс на несколько градусов, но нигде на поле не видела терьера.
Лай прекратился.
Остановилась и девушка.
— Где ты? — позвала она.
Ветер налетал на нее, почти сбивая с ног. Она оглянулась на Мериз-Рест, увидела костер и несколько освещенных окон. Они казались такими далекими… Но она сделала еще шаг к пруду — и тогда дотронулась Плаксой до чего-то твердого на земле, почти у самых своих ног, и различила очертания детского тела.
Снова ветер сменил направление. И снова донесся лай, но теперь лишь как шепот, непонятно с какой стороны. Он звучал все тише, и как раз перед тем, как совсем затих, у Сван возникло странное ощущение, что это уже не лай старой, усталой собаки. В нем слышались молодость и сила всех дорог, которые еще предстоит пройти.
Звук пропал, и Сван оказалась наедине с детским трупом.
Она наклонилась и посмотрела на ручки: одна вцепилась в землю, другая сжата в кулак. Что же в этом такого знакомого? А потом она поняла: именно так она сама в детстве сажала семена. Одной рукой выкапывала лунку, а другой…
Сван схватила костлявый кулачок и постаралась разжать его. Он не поддавался, но она терпеливо разгибала пальцы и думала о том, что открывает лепестки цветка. Ладонь медленно выпустила то, что было в ней скрыто.
Шесть морщинистых зернышек кукурузы.
Одна рука копала лунку, а другая укладывала семена.
Семена.
Ребенок умер, не откапывая корешки. Ребенок умер, стараясь посадить иссохшие семена!
Она держала у себя в ладони зернышки. Была ли в них скрыта жизнь, или они оставались только холодными пустыми крошками?
«Здесь раньше было большое кукурузное поле, — сказал ей Аарон. — Но все умерло».
Она подумала о яблоне, расцветавшей для новой жизни. О зеленых ростках, повторивших контур ее тела. О цветах, которые давным-давно сажала в сухую, пыльную землю.
Здесь раньше было большое кукурузное поле.
Сван снова посмотрела на тело. Ребенок умер в странной позе. Почему он лежал ничком на холодной земле, вместо того чтобы свернуться и сохранить остатки тепла? Она мягко взяла его за плечо и постаралась перевернуть: послышался слабый треск отдираемой от земли примерзшей одежды, но само тело было легким, как шелуха початка.
Под телом лежал небольшой кожаный мешочек.
Сван дрожащей рукой подняла его, открыла и залезла двумя пальцами внутрь, уже зная, что там найдет. В мешочке были сухие зерна кукурузы. Ребенок защищал их теплом своего тела. Она поняла, что сделала бы то же самое и что у них, должно быть, было много общего.
Вот они, семена. Ей нужно теперь закончить работу, которую начал замерзший ребенок.
