— Да мне плевать на то, что скажет или захочет Джош, — продолжал он твердо. — Я должен посмотреть на Сван.
Робин указал на кожаную сумку.
— Я знаю, ты веришь, что сюда тебя привело стеклянное кольцо, — сказал он Сестре. — А тебе никогда не приходило в голову, что, может быть, оно и меня привело сюда?
Это дало ей пищу для размышления. Может, он и прав. Кроме нее, только он видел в глубинах стеклянного кольца Сван.
— Ну так что? — спросил Робин.
— Хорошо, — решила она. — Пойдем.
— Эй! Ты не думаешь, что сначала надо спросить Джоша?
— Нет. Все в порядке.
Сестра подошла к двери и открыла ее.
— Почему ты не расчесываешь волосы? — спросила Анна, когда Робин поднимался по ступенькам. — Ходишь пугалом!
Он криво улыбнулся ей:
— Почему ты не отрастишь волосы? Например, на лице? — И он прошел мимо Сестры в хижину.
Прежде чем войти, Сестра спросила у Анны, нашли ли Джин и Захиэль калеку в красной коляске. Анна ответила, что они еще не появлялись. Они ушли примерно два часа назад, и она начинает беспокоиться.
— Зачем он тебе? — удивилась Анна. — У него просто не все в порядке с головой, и все.
— Может, и так. А может, он безумен в той же мере, что и лиса. — И Сестра скрылась в хижине.
Анна пошла собирать пустые миски от супа.
— Эй, Анна! — позвал Аарон. — Теперь ты посмотришь на чудо?
В хижине Пол занялся печатным станком. Частично разобрав его, они вместе с Глорией чистили золой шестеренки и валики. Когда Робин подошел к печке погреть руки, Глория настороженно посмотрела на него, но Пол сказал, что это свой, и она вернулась к работе.
Сестра сделала Робину знак идти за ней. Они направились в соседнюю комнату, но дверной проем вдруг заслонила фигура Джоша.
— Что он здесь делает?
— Я его пригласила. Я сказала, что он может посмотреть на Сван.
— Она все еще спит. Она или ужасно устала, или… еще не пришла в себя.
Джош повернул голову и уперся взглядом в Робина:
— Думаю, это была не самая хорошая мысль — привести его сюда.
— Да ладно, мужик! Что за тайны? Я просто хочу поглядеть на нее, вот и все!
Великан точно не слышал и не двинулся из дверного проема.
— А Джин и Захиэль еще не вернулись? — обратился он к Сестре.
— Нет. Анна говорит, что начинает беспокоиться. Я тоже.
Джош что-то проворчал. Он тоже был очень обеспокоен. Сестра рассказала ему о мужчине с горящей рукой в кинотеатре на Сорок второй улице и о своей встрече с Дойлом Хэлландом в Нью-Джерси. Она не утаила того, что знала, и о человеке, который катил на велосипеде по пенсильванской автостраде во главе стаи волков и который по чистой случайности упустил ее на спасательной станции в Хоумвуде. Он ведь умеет менять лицо и тело, говорила она. Являться в любом обличье, даже калекой. Это была бы хорошая маскировка, сказала Сестра Джошу, потому что кому же придет в голову, что какой-то калека опасен, как бешеная собака среди овец? Но вот чего она никак не могла понять, так это как он выследил ее. Решил ли он устроиться здесь и ждать ее или кого-то другого, кто мог видеть магическое кольцо? Анна сказала, что мистер Добро Пожаловать здесь всего пару дней, но опять же он мог жить в Мериз-Ресте в любом обличье. Когда бы и как он ни появился, мистера Добро Пожаловать необходимо было найти, и Джин с Захиэлем ушли искать его, вооруженные до зубов.
«Он был здесь. — Джош вспомнил, что говорила Сван. — Человек с алым глазом».
— Может, послать кого-нибудь поискать их? — спросила Сестра.
— Что? — Он очнулся от своих мыслей.
— Джина и Захиэля. Не начать ли нам искать их?
— Нет, еще нет.
Он хотел пойти с ними, но Глория схватила его за рукав и сказала: необходимо, чтобы он оставался около Сван. Она знает, кто это, подумал Джош. И может, тоже пытается спасти ему жизнь.
— Человек с алым глазом, — тихо сказал он.
— Что? — Робин нахмурился, сомневаясь, правильно ли расслышал.
— Так назвала его Сван. — Он не сказал парню, что надпись именно на этой игральной карте гласила: «Дьявол».
— Ну и ну, — усмехнулся Робин. — У вас тут наверняка припрятан сильнодействующий препарат, здоровяк.
— Хорошо бы. — Джош решил, что с Робином все в порядке — немного грубоват, но кто в эти дни не такой? — Пойду выпью чашку кофе. Ты можешь войти, но всего на пару минут, не больше. Понятно?
Он подождал, пока парень кивнет, а потом вышел в кухню.
Дверь в комнату, где лежала Сван, была свободна.
Но Робин колебался. Ладони у него вспотели. При свете лампы он различал фигурку, лежавшую на койке. Одеяло было натянуто до самого подбородка, лицо повернуто в другую сторону, и он его не видел.
— Иди, — сказала ему Сестра.
«Я боюсь до чертиков», — подумал Робин.
— Что ты имела в виду, когда сказала, что она изменилась? Она что — спятила?
— Иди, увидишь сам.
Ноги не повиновались ему, и он никак не мог сдвинуться с места.
— Она ведь очень ценная, да? Я имею в виду, если она заставила кукурузу снова начать расти, она действительно особенная. Правильно?
— Ты лучше иди. Зря тратишь свои две минуты.
Сестра подтолкнула Робина, и он вошел в спальню. Она последовала за ним.
Робин подошел к кровати. Он волновался так, словно боялся получить по рукам от одной из монашек за плевки.
