- Не беспокойтесь, ваше преосвященство, - холодно произнес Фабиан. – Я знаю дорогу, на которой не бывает застав.
Через несколько минут карета архиепископа в сопровождении всадников мчалась по маленькой проселочной дороге, широкой дугой огибавшей Лебенберг, вернее, дымящиеся руины, которые остались от этого дворца.
***
Гроза, так долго собиравшаяся над королевством, наконец, разразилась. Первая молния ударила во дворец Лебенберг, превратив его в пылающие руины, затем огонь бросился пожирать предместья и, наконец, охватил весь город.
Начальник королевской гвардии передал канцлеру список домов, в которых, как ему удалось узнать, мятежники хранили оружие. Когда барон умчался в Лебенберг, министры, собравшиеся в особняке канцлера, принялись лихорадочно обсуждать, что же им теперь делать. Половина министров готова была немедленно погрузиться в кареты и бежать из королевства, остальные предлагали всем вместе отправиться в Лебединый замок, чтобы спросить совета у короля, как будто никто не знал, что король – последний человек, к которому следовало обращаться за советом. Время от времени на протяжении долгого заседания некоторые министры говорили, что неплохо было бы подтянуть к столице войска, расположенные в окрестных гарнизонах, а заодно приказать тайной полиции арестовать главарей мятежников. Но беда была в том, что никто не знал, кто именно является этими главарями или главарем. Правда, имя барона фон Торнштадта, любовника королевского брата, несколько раз произносилось на заседании кабинета, более того, кто-то туманно намекнул и на причастность архиепископа к мятежу, но эту тему предпочли даже не обсуждать: слишком уж она была скользкой и скандальной. Что касается войск, то им, наконец, отдали приказ двигаться к столице, хотя министры потеряли как минимум час, обсуждая, кто именно должен подписать этот приказ: канцлер или военный министр, или же и тот и другой, или же все члены правительства сразу.
В разгар заседания пришла весть о том, что возле Лебенберга началось настоящее сражение и что в предместьях замечены подозрительные люди, собирающиеся в отряды, но это лишь усилило растерянность и неразбериху.
Когда же раздался отдаленный грохот – это взлетел на воздух Лебенберг - злополучное заседание было прервано. Министры разбежались кто куда, а канцлер отправился узнать, что сейчас делает его любовница.
Между тем улицы столицы стремительно заполнялись народом. Беззаботная публика исчезла, как будто и не было ее вовсе, веселые огоньки трактиров, кофеен, лавок погасли, а вместо них вспыхнули факелы, и в их пляшущем свете по городу метались тени. То тут, то там раздавалась стрельба, издалека стали доноситься пушечные залпы.
Из домов, в которых были тайные убежища мятежников, одна за другой выходили группы людей, вооруженных пистолетами и ружьями, эти маленькие черные ручейки текли по лабиринтам городских улиц к центру столицы, туда же продвигались малочисленные военные отряды, расквартированные в столице и, наконец, получившие приказ правительства спешить на подмогу.
Но и солдаты, и офицеры были растеряны. Слово «мятеж», носившееся в тот вечер по столице, объясняло всё и ровным счетом ничего. Обыватели и добропорядочные буржуа попрятались по домам, перепуганные аристократы в своих особняках и дворцах посылали на улицы слуг, чтобы те узнали, что все-таки творится в городе, но слуги либо возвращались со сбивчивыми, ничего не проясняющими рассказами, либо не возвращались вовсе.
Все давно ждали мятежа, бунта, революции, но когда гроза, наконец, разразилась, никто не хотел поверить в случившееся и не знал, что делать.
А темные ручьи становились все шире: это были уже не маленькие группки мятежников, прятавшихся в таинственных подземельях и неприметных домах, это была целая армия, хотя неясно было, кто этой армией командует и какие именно цели преследует. Кое-где запылали дома, отряды полиции и солдат время от времени пытались оказывать сопротивление, но у них ничего не получалось, город все больше оказывался во власти непонятной силы, которая накрывала его огромными темными крыльями, и каждый взмах этих крыльев порождал новые пожары.
Отовсюду слышалась пальба, воздух был полон запаха гари и пороха. Казалось, вот-вот должна была начаться орудийная канонада. И она началась.
На улице, что вела к королевскому дворцу, позиции занял взвод солдат, которым было приказано остановить мятежников.
- Любой ценой! – свирепо вращая глазами и брызжа слюной, кричал усатый офицер. – Вы слышали? Любой ценой!
Солдаты злобно смотрели на него. В воздухе нарастал гул канонады.
- Кто это палит? Откуда у них пушки? – воскликнул один из солдат, сопроводив свои слова отборными ругательствами.
- А может, это не они палят, может, это в них палят, - с досадой откликнулся другой.
- Молчать! Слушать меня! – надрывался офицер. – Занять позиции! Открывать огонь на поражение!
В ответ ему донеслись приглушенные ругательства.
- Что?? – офицер, казалось, вот-вот надорвет глотку. – Ваш долг – защитить короля!