Пирог с дичью был превосходен, подумала Элизабет, утирая рот салфеткой. Перед ней на столе красовались остатки пиршества, а над головой на легком ветру шелестела листва. Слуг отпустили, и в саду остались только трое – она, королева и адмирал.
– Рейнского, миледи? – предложил адмирал.
– Спасибо, милорд, – ответила та.
Королева откинулась в кресле, наслаждаясь солнцем и полусонно глядя на мужа, наполнявшего ее кубок.
– Не спать! – скомандовал он, и глаза его озорно сверкнули. – Может, поиграем в салки, чтобы размяться после обильной еды от твоих поваров?
– В салки? – переспросила Екатерина. – Слишком жарко. Попозже.
– Ерунда! – возразил Томас.
– Да, пожалуйста! – воскликнула Элизабет, которая ничего так не любила, как подвижные игры на свежем воздухе. – Можно?
– Естественно, миледи. Ваше желание для меня закон! – просиял адмирал. – Ну же, Кейт, нечего лениться! Вставайте! Это особая игра, не забыли?
– Ну ладно, – улыбнулась королева, поднимаясь. – Только не перестарайтесь.
Элизабет спряталась в небольшой беседке, окруженной деревьями. Медленно досчитав до двадцати, она вышла и огляделась. Что это за красное пятно виднеется сквозь живую изгородь? И королева, и адмирал были одеты в красное. Она на цыпочках двинулась в ту сторону.
– Попалась! – крикнул Томас, появляясь сзади и хватая ее за руки. – Кейт! Я ее поймал!
Королева, смеясь, вышла из-за фонтана.
– Но это я должна была вас ловить! – сопротивлялась Элизабет.
– Это новая разновидность игры, которую я сам придумал, – объяснил адмирал. – Все дело в том, миледи Элизабет, что меня утомило все время видеть вас в этом унылом черном платье, и ее светлость согласна со мной, что пора вам надеть нечто более подходящее для юной леди вашего возраста и положения.
– Милорд, это никак вас не касается, – твердо заявила Элизабет, не ожидавшая от адмирала подобной дерзости.
Внезапно она почувствовала, что вся дрожит, ощущая прикосновение его тела, а в особенности чего-то твердого чуть пониже живота.
– Именно, что касается, поскольку я ваш опекун, – ответил тот, обдавая горячим дыханием ее затылок. – Ну-ка, держите ее крепче, Кейт, а я постараюсь, чтобы в этом уродстве ее никто больше никогда не увидел.
Королева, все так же смеясь, крепко схватила Элизабет за руки, а адмирал достал большие ножницы и начал резать ее платье. Сперва она пыталась сопротивляться, но испугалась, что лезвия могут ее поранить, и замерла, разрываясь между смехом и слезами и беспомощно хохоча, как и королева. Вскоре ее юбка, – или то, что от нее осталось, – висела клочьями, рукава распались на куски, а лиф разошелся по швам. Она поняла, что на ней лишь сорочка, нижняя юбка и корсет.
Она смущенно прыснула. Ее мучители сотрясались от хохота.
– Отличная игра! – воскликнул адмирал.
Его пальцы опасно приблизились к ее левой груди, проникая дальше под лиф. Увидев это, королева вдруг перестала смеяться.
– Думаю, с нее хватит, – тяжело дыша, проговорила она. – Перестаньте, милорд! Бедная девочка почти голая! Не думала, что вы так увлечетесь.
Отпустив руки Элизабет, она оттолкнула мужа, шутя лишь отчасти.
– Прости моего мужа за излишнее рвение, – сказала она Элизабет, – и не держи на нас зла. Нам обоим показалось, что тебе самое время снять траур. Мы просто подумали, что проще будет обратить все в игру, и мы тут одни, так что никто ничего не увидит. Скажи миссис Эстли, что я дам вместо этого платья другое, намного красивее, и нижнюю юбку тоже – она у тебя порвана.
Элизабет кивнула, чувствуя взгляд адмирала, устремленный на глубокий вырез ее сорочки.
– Спасибо, мадам, – неуверенно проговорила она, повернулась и пошла прочь, стараясь держаться с как можно большим достоинством.
Позади нее на гравии остались лежать рваные клочья черной ткани.
