– Ваша светлость, я протестую! – Миссис Эстли стояла перед королевой, дрожа от ярости. – Платье разрезано на сотню кусков! А миледи Элизабет пришлось возвращаться домой в одном нижнем белье. И мало того, мадам, что милорд порезал платье, так Элизабет еще и говорит, будто вы тоже в этом участвовали, крепко держа ее за руки. Честное слово, мадам, даже не знаю, что сказать…
– Это была безобидная игра, миссис Эстли, – урезонила ее королева. – Может, мы и зашли чересчур далеко, но если так – прошу прощения. Я уже предложила ей новое платье.
– Она носила траур, – печально напомнила Кэт, и к глазам ее подступили слезы. – В память о покойном короле, вашем муже.
Екатерине не понравился ее тон, в котором улавливался откровенный упрек. Возможно, устало подумала она, вполне заслуженный.
– Мы с милордом сочли, что девочка носит траур намного дольше необходимого, – попыталась объяснить королева. – Милорд придумал эту шалость именно из-за траурного платья. Он хотел показать миледи Элизабет, что жизнь продолжается и ей незачем губить свою юность, гуляя в мрачном одеянии. Только и всего. Если мы оскорбили ее и вас – мне искренне жаль.
Кэт фыркнула. Ее, в отличие от королевы, было не так-то легко провести.
– Подобные игры следует прекратить, мадам, – твердо сказала она.
– Я об этом позабочусь, обещаю, – заверила ее Екатерина.
У нее вдруг возникло неприятное чувство, что все же не стоило вести себя так, пусть даже со стороны Тома все выглядело вполне безобидно. Внезапно ей стало стыдно. Следовало как-то обуздать его темперамент, а не поощрять, забывая о всяких приличиях. И вообще, от случившегося сегодня ей стало весьма не по себе…
