Вскоре прибыл пожилой сэр Томас Поуп, доброжелательный джентльмен-католик, которого королева назначила гувернером сестры.
– Я не настолько глупа, чтобы не понять: его поставили следить за мной, – сказала Элизабет Сесилу. – Зачем мне гувернер?
– Он здесь и для того, чтобы вас защищать, – ответил Сесил. – Его бдительность не даст врагам обвинить вас в каком-либо заговоре. На вашем месте, сударыня, я оказал бы ему радушный прием.
– Последую вашему совету, друг мой, – пообещала Элизабет.
С сэром Томасом Поупом приехала вдовствующая дама, миссис Кокс, которую королева прислала на замену Кэт, – образчик порядочности, набожности, умеренности и скромности, но при этом доброжелательная и готовая помочь. Элизабет, однако, не позволила ей исполнять обязанности Кэт.
– Их возьмет на себя Бланш Перри, – уведомила она миссис Кокс. – Мы привыкли друг к другу, к тому же она и раньше прислуживала мне в отсутствие миссис Эстли.
Миссис Кокс смиренно склонила голову и присела в реверансе, но позаботилась о том, чтобы не спускать глаз с Элизабет. Ее можно было встретить повсюду – за обедом, в саду, в галерее, в гостиной по вечерам. Элизабет стойко переносила ее вездесущее присутствие, памятуя, что слова Сесила насчет сэра Томаса Поупа относились и к миссис Кокс.
Сэр Томас нравился ей. Он отличался живым умом и, будучи высокообразованным юристом, основал один из колледжей в Оксфорде. Он оказался приятным застольным собеседником, и в присутствии мастера Эшема их разговор всегда оживлялся.
– Вы знали, что в свое время я был другом сэра Томаса Мора? – спросил он Элизабет.
– Нет, не знала, – ответила та. – Но я слышала, что многие возмущались, когда мой отец, король Генрих, отправил его на плаху.
Сэр Томас вздохнул:
– Печальная и незаслуженная судьба. Он был прекрасно образован, обладал веселым нравом и выступал за то, чтобы девушки тоже могли получить образование.
– Всецело поддерживаю, – улыбнулась Элизабет.
Они немного поговорили о планах сэра Томаса насчет нового колледжа, и тот крайне оживился.
– А женщин вы будете принимать? – с намеком осведомилась Элизабет.
– Как можно! – усмехнулся он.
– Если бы вы брали на учебу девушек, миледи стояла бы первой в очереди! – восхищенно вставил Эшем.
– В таком случае я крайне сожалею, что наши правила не позволяют мне принять вас, сударыня, – великодушно изрек Поуп.
В другой раз разговор коснулся развлечений.
– Я слышал, вам нравится драма, – заметил сэр Томас Элизабет.
– Нет ничего лучше хорошего маскарада или пьесы, – согласилась она.
– Тогда, с вашего позволения, устроим театр прямо здесь! – посулил он, и вскоре Элизабет с домочадцами уже наслаждались отменными постановками ее любимой вещи «Фульгенций и Лукреция» и знаменитой старомодной интермедии поэта Скелтона «Великолепие».
– Мой отец часто говорил про эту пьесу, – призналась Поупу благодарная Элизабет. – Ему нравилось, как политическое зло сражается с политической добродетелью.
Сэр Томас одобрительно улыбнулся.
– На следующей неделе устроим маскарад, – объявил он. – Не окажете ли нам честь танцевать, ваша светлость?
– С превеликим удовольствием! – воскликнула она, вспомнив времена беззаботного детства, когда ее приводили в трепет придворные маскарады.
Лишь одно омрачало ее радость – тревога за отсутствующую Кэт.
