– Королева призывает меня в Лондон, – сообщила она Кэт в ноябре. – Придется ехать, она хочет обсудить со мной нечто важное.
– Интересно – что? – Кэт полнилась подозрениями.
– Возможно, престолонаследие, – предположила Элизабет. – Король далеко, здоровье у нее неважное, и на свое потомство она уже не надеется.
– Будем молиться, что она наконец одумалась! – пылко молвила Кэт. – Вы более чем заслуживаете стать ее наследницей. А я позабочусь, чтобы вы достойно выглядели при дворе.
Вскоре кровать была завалена роскошными тканями и богатыми платьями, а Элизабет перебирала украшения, откладывая лучшие.
– Я позову моих арендаторов, – объявила она. – Пусть меня сопровождают две сотни джентльменов, все в новых бархатных костюмах.
Одетая по-королевски в темно-зеленый бархат с опушкой из беличьего меха, подчеркивавшей огненно-рыжий цвет ее волос, она ехала по Лондону, раскланиваясь перед восторженными толпами. В Уайтхолле ее любезно приняла королева – подняла, расцеловала и отвела в свои личные покои, где ждали сласти и вермут.
Элизабет была потрясена видом преждевременно постаревшей Марии и тоской в ее взгляде. Должно быть, ее изнурили государственные заботы и бесконечные интриги, однако Элизабет не сомневалась, что главная причина заключалась в долгом отсутствии короля. Мария увядала уже пятнадцать месяцев, и этому не было видно конца.
Сразу после обмена любезностями королева перешла к делу.
– Его величество нашел тебе мужа, – объявила она.
Элизабет воззрилась на нее в шоке.
– В свете недавних заговоров – в которых, как нам известно, твоей вины нет – мы с королем считаем, что тебе будет лучше выйти замуж за надежного принца-католика, преданного как Англии, так и Испании. Герцог Савойский именно таков.
Элизабет охватил ужас.
– Мадам, у меня вообще нет желания выходить замуж, – быстро ответила она.
Мария слабо улыбнулась:
– У меня его тоже не было, сестра. Мне тоже хотелось оставаться девственницей, но, когда дошло до дела, я поняла, что все мои страхи не имеют под собой никакого основания.
«Если бы ты только знала», – подумала Элизабет, но вслух ответила:
– Я не боюсь замужества, мадам. Я просто решила прожить жизнь девственницей, незамужней женщиной.
– Но это противно природе, – возразила Мария. – Все женщины нуждаются в удовлетворении, которое может принести лишь замужество. Не жить же тебе монашкой! К тому же мы, принцессы, выходим замуж в интересах государства. Мы с королем были так счастливы… – Она не договорила, и вид у нее был далеко не счастливый.
Элизабет пришла в отчаяние. Она и мысли не допускала о замужестве, зная, что, когда взойдет на трон – теперь уже «когда», а не «если», – ей не придется делиться властью ни с каким мужем. Она будет единственной повелительницей королевства – одна, без господина. Она видела, к чему привело замужество ее сестры, и совершенно не хотела, чтобы с ней эта история повторилась. И как ей, будучи королевой, вырвать Англию из когтей Рима, если она выйдет замуж за принца, самого ярого в христианском мире католика? К тому же она поклялась, что впредь ни с кем не разделит ложа, дабы не рисковать забеременеть и умереть при родах. Она гордилась, что стала выше подобных желаний. Обжегшись на молоке…
Она не могла выйти замуж за герцога Савойского, никак не могла!
– Я не могу вообразить! Скорее, я умру! – выпалила она, обнаружив, к своему вящему ужасу, что плачет. – Ваше величество, вы знаете далеко не все, но я, поверьте, претерпела такие страдания, что у меня пропало всяческое желание иметь мужа.
Элизабет замолчала, почувствовав, что подошла к опасной черте. Мария смотрела на сидевшую напротив крепкую и здоровую сестру, не зная, что ответить.
– Страдания? – переспросила она. – Какие страдания?
– Женские, – коротко ответила Элизабет.
Мария осторожно коснулась ее руки.
– Я не только твоя королева, но и сестра, – молвила она. – Ты можешь все рассказать мне как женщина женщине.
– Не могу, мне стыдно, – ответила Элизабет, понурив голову; пусть Мария думает, что она покраснела. – Но я точно знаю, что не способна сойтись ни с одним мужчиной. И потому прошу вас, мадам, не заставляйте меня выходить замуж.
Слова ее вновь повергли Марию в замешательство. Что это – очередная уловка Элизабет? Можно ли ей верить?
– Мне жаль это слышать, – мягко сказала она. – Возможно, нам как-то удастся разрешить это затруднение? Ты советовалась с врачом?
– Мне не нужен врач – я и так знаю, что это правда! – заявила Элизабет. – Прошу вас, мадам, не настаивайте дальше. Для меня это слишком болезненная тема.
Ее горе выглядело неподдельным, и Мария сочла разумным на какое-то время отложить всякие разговоры о замужестве.
– Мне жаль, что ты так расстроена. Поговорим об этом позднее, – молвила она. – А теперь, если ты хочешь уйти, я приготовила для тебя Сомерсет-хаус.
– Спасибо за вашу доброту, ваше величество, – ответила Элизабет, утирая платком глаза.
Присев в реверансе, она вышла, радуясь, что разговор о герцоге Савойском удалось отложить на потом. Был страшный миг, когда ей почудилось, что она перебрала через край и Мария настоит, чтобы ее осмотрели королевские доктора или коллегия матрон, которые сразу поняли бы, что она вовсе не девственница, а может – кто их знает? – даже обнаружили бы следы прошлой беременности. Однако она рассудила, что опасность невелика, с учетом природной сдержанности Марии в подобных вопросах. Во всяком случае, Элизабет выиграла драгоценное время, чтобы решить, как поступить дальше и отвертеться от замужества. Но сколько у нее было этого времени?
