В июле им пришлось обсуждать проблемы куда серьезнее маскарадов.
– Совет поручил мне сообщить вам, ваша светлость, о крайне тревожном инциденте, – взволнованно сказал сэр Томас.
Элизабет села.
– Говорите! – резко потребовала она, гадая, что еще могло приключиться.
– Школьный учитель по фамилии Клеобери, из Саффолка, недавно предпринял попытку выдать себя за Эдварда Кортни, графа Девона, – начал излагать Поуп. – Он заставил священника в Хантингдоншире объявить с церковного двора, будто королева Мария умерла и что ваша светлость и ваш… прошу прощения, я лишь цитирую здесь написанное… любовник Эдмунд Кортни – Господи, он даже имя графа не смог как следует запомнить – теперь королева и король Англии.
– Возмутительно! – в гневе воскликнула Элизабет. – Как он посмел на меня клеветать?
– Да-да, – подхватил сэр Томас. – Полагаю, вам будет приятно узнать, что его и священника арестовали, и на допросах стало ясно, что они действовали совершенно самостоятельно.
– Тогда почему совет счел нужным познакомить с этой дурной выходкой меня? – спросила Элизабет. – Я тут совершенно ни при чем!
– Они утверждают, что просто хотели, чтобы вы знали все обстоятельства случившегося и понимали, насколько эти люди злоупотребили вашим именем, ваша светлость.
– Воистину, – ответила она, – как сможет королева мне доверять, если какие-то глупцы столь безрассудно и предательски им распоряжаются? Придется написать ей, что я прекрасно понимаю, в какой ситуации она оказалась.
Теперь она полностью осознала, почему Мария видела в ней угрозу. Сколь бы верной и преданной ни была она сама, всегда могли найтись те, кто замышлял заговор от ее имени. Но не было ли в том и вины Марии? Будь ее правление популярным, не сжигай она еретиков, не насаждай свою веру силой – никто бы не бунтовал. Единственный путь к сохранению трона пролегал через сердца народа. Конечно, Элизабет не могла сказать этого королеве, но постаралась как можно красноречивее заверить Марию в своей преданности.
«Что бы ни предполагали или ни замышляли по злобе другие, – писала она, – мне прекрасно известно, что Ваше Величество не сомневается в моей верности, а потому чем больше тумана скрывает свет этой истины, тем ярче сияют чистотой мои мысли, затмевая потаенное зло».
Ей оставалось надеяться, что теперь, когда она понимала Марию и сочувствовала ей, та точно так же поймет сестру и посочувствует ей самой.
