Великого князя Василия II Тёмного в 1446 году казнили ослеплением, то есть – жизни не лишили, но отняли зрение: закапали в глазницы расплавленное олово. Такое изощрение ещё поди придумай.
Профессиональный воин старался не обагрять свой клинок без чести – поэтому обычных преступников, простолюдинов, убийц и разбойников казнили бескровно, повешением, и затем оставляли висеть для всеобщего обозрения.
Повесить – значило унизить, лишить человека смертного достоинства сгибнуть через пролитие крови. Как известно, повешенный человек долго агонизирует – и в агонии извергает физиологические жидкости, так что казнь повешением всегда считалась унизительной, гадкой.
В поздние времена изобрели несколько более «гуманную» технологию: человек с петлёй на шее сбрасывался с высоты двух метров, что гарантировало перелом шейных позвонков и, соответственно, совсем кратковременную агонию. Таким образом, например, были казнены декабристы в 1826 году.
С середины XVII века палачей в России набирали из числа добровольцев – и такие всегда находились, несмотря на то, что палачей не допускали к причастию. В католической традиции палач считался воином, а в православной – грешником, убивающим за деньги.
При отсутствии штатного палача приговор мог исполнить профессиональный воин по приказу командира. Так случится потом со сподвижниками Аввакума в Пустозёрске.
31 августа 1667 года четверых наказанных повезли из Москвы в ссылку в Пустозёрск.
Аввакум, по его собственному признанию, горько сожалел о том, что его пощадили. Он бы, наверное, хотел, чтоб ему тоже отрезали язык, как его собратьям. Он чувствовал себя виноватым, «блатным», – за него заступились, его пожалели пока. Но когда его единомышленникам отреза́ли языки – это было сигналом и самому Аввакуму: будешь продолжать в том же духе – отрежем и тебе. Аввакум, человек сердечной жизни, сразу понял это.
Лазарю и Епифанию вы́резали языки для демонстрации будущей судьбы самого Аввакума.
Теперь он не просто сослан, теперь он – уголовный преступник, расстриженный, проклятый.
…В Москву он больше никогда не вернётся; начиналась последняя, и самая важная, часть его судьбы.
Чёрное, грязное, кровавое Средневековье люди представляют в том числе и как эпоху жесточайших пыток и изощрённых казней.
Любой историк с удовольствием расскажет публике о зверствах тёмных времён человечества. Такие рассказы всегда востребованы: они щекочут нервы. С другой стороны – успокаивают: посетив музей средневековых пыток и послушав экскурсовода, обыватель вздыхает с облегчением. Хорошо, что я живу сейчас, а не тогда, думает он. Хорошо, что ныне у нас есть конституции, законы, права человека и прочие приятные штуки!
Сейчас история средневековых пыток и казней – это бизнес, и даже фетиш, подогреваемый субкультурой БДСМ (христианская традиция умаляет телесное начало, сводя секс к необходимой процедуре, но вдруг парадоксально опыт средневековых пыток трансформировался в экстремальные сексуальные практики).
Однако пыточные технологии, серьёзные и эффективные, существуют и теперь, и развиваются так же, как и любые другие технологии. Профессия палача – жива. Сейчас достаточно сделать человеку укол, ввести в кровь мизерную дозу препарата, чтобы доставить невыносимые страдания. Любой оперативник или следователь умеет вести дознание с применением пытки голодом, холодом, бессонницей, изнурением. До сих пор в России существуют «пресс-хаты»: особые камеры тюрем и следственных изоляторов, где подозреваемый находится в окружении нескольких злобных и жестоких соседей. Для начала они могут «создать душняк» – запугивают, издеваются, инициируют бытовые неудобства, а если этого недостаточно – начинают отбирать еду, избивать; наконец, насилуют или даже убивают.
Что касается избиений арестантов тюремными надзирателями – они узаконены. Администрация любой тюрьмы официально имеет право применять к содержащимся под стражей методы физического воздействия. Так везде: и в России, и в США, и в Китае. Помимо официального применения силы, практикуются и теневые методы наказания. В американских тюрьмах Абу-Грейб и Гуантанамо большинство заключённых находится без предъявления обвинений (попадая туда без всякого суда – и, соответственно, без срока заключения), информация о них засекречена, а пытки и издевательства там – в порядке вещей: от «стандартных» избиений и сексуального насилия до более изощрённых в виде многодневного лишения сна при помощи громкой музыки или травли собаками.
