Практика такой казни попала в Россию, скорее всего, из Греции, а оттуда – из Персии. В Греции эта казнь называлась «скафизм», и заключалась в том, что казнимого помещали в деревянный ящик, выставляли на жаркое солнце и поили молоком и мёдом, чтоб вызвать понос. Телесные выделения оставались внутри ящика, в них обильно заводились мухи и черви, которые постепенно поедали и плоть казнимого. В других случаях к телу преступника накрепко привязывали разлагающийся труп, и черви сначала поедали мёртвые ткани, а затем принимались за живые.
Как видим, греко-персидская технология была изощрённой и дорогостоящей. В России, разумеется, казнимых никто не поил молоком и мёдом. Если у персов узник умирал через две-три недели, то в России смерть растягивалась на годы.
«Яму» обычно выкапывали на территории тюремного острога, и круглосуточно охраняли, чтобы сочувствующие не могли передать узнику еду или одежду. Стены укрепляли брёвнами. Земляной пол в яме даже в тёплое время года был сырым, а с наступлением осени покрывался водой. Пол могли застелить досками, но не обязательно. Яма выкапывалась ниже глубины промерзания, то есть вода на полу не превращалась в лёд и зимой. Бревенчатые стены ямы и пол, если он был, покрывались плесенью, в них заводились мокрицы, а летом – в большом количестве комары и мухи. Продукты жизнедеятельности узника из ямы могли удалять, а могли и не удалять, – это как начальство скажет. Обычно узник проводил бо́льшую часть года по щиколотку в воде, смешанной с собственными нечистотами. Верхнюю одежду отбирали, оставляли только рубаху; она быстро истлевала. Узнику могли дать скамью или доску, на ней он спал. Кроме того, на узника могли надеть кандалы и приковать цепью. Железные обручи кандалов постепенно сдирали кожу до голого мяса, и любое движение причиняло сильную боль. Но в этом случае узник – если был круглосуточно прикован – быстро умирал от сепсиса, от заражения крови.
Облепленный мухами, комарами и вшами, узник быстро покрывался язвами, заболевал пневмонией, туберкулёзом, цингой, ревматизмом, терял зрение, лишался зубов, то есть – сгнивал заживо, как изнутри, так и снаружи, в прямом смысле слова. Чтобы прекратить мучения узника, его достаточно было лишить пищи – и человек умирал от голода.
12 декабря 1667 года Аввакума, Лазаря, Епифания и Фёдора привезли к месту отбывания наказания, в Пустозёрск.
Подробности их сидения там изложены, например, в обстоятельной монографии известного историка русского севера Н.А.Окладникова «Пустозёрские страдальцы».
Арестантов сначала расселили по обычным избам. Так они, в приличных условиях, прожили первые полтора года, до лета 1669-го, ожидая, пока им построят ямы. Причём местные мастера поголовно отказывались участвовать в возведении узилищ, справедливо полагая, что в таком случае станут пособниками мучителей. Никто не желал быть причастным к измывательствам над страстотерпцем, уже известным тогда на всю Россию. Наоборот, весь город был за Аввакума. Формально он и его друзья находились под стражей, на деле же – были окружены уважением, не испытывали, надо полагать, недостатка в пище, а главное – имели в распоряжении бумагу и писчие принадлежности. Аввакум, превосходно владевший письменной речью, стал сочинять прокламации, обращённые против никонианства. Эти прокламации он передавал сочувствующим. Там же, в Пустозёрске, их размножали, переписывая от руки, и посылали на «большую землю». Обратно поступали письма от единомышленников: Аввакум был отлично осведомлён о происходящем в стране.
Но так или иначе, ямы были построены: четыре отдельных сруба, высотой около 1,5 метров, половина – ниже уровня земли. Надземная часть снаружи также была обвалована землёй. Четыре землянки стояли рядом и были обнесены общей деревянной оградой, с охраняемыми воротами.
Деревянная крыша. Пол накрыт досками. Единственное отверстие, маленькое, но достаточное, чтобы человек пролез: дверь, она же и окно.
Внутри был сложен каменный очажок, и для обогрева узникам выдавали дрова, Аввакум сам об этом пишет. Дрова покупались «мирскими деньгами», то есть за счёт города. Дым выходил в то же единственное отверстие, и Аввакум травился дымом, падал на пол в беспамятстве.
Нужду справлял в углу. Экскременты потом брал на лопату и просовывал в то же отверстие, их забирали.
Из записей Аввакума и исторических исследований ясно, что сначала четыре узника сидели в одной землянке все вместе. Возможно, изначально была построена общая землянка, на четверых. Вчетвером сидеть всяко веселее, чем по одному. Они совместно молились, а главное – продолжали писать и передавать свои сочинения на волю.
Но так продолжалось недолго, меньше года. Соузник Аввакума Лазарь отважился отправить письмо с критикой реформ самому царю – и царь в ответ приказал учинить новую расправу.
14 апреля 1670 года состоялось беспрецедентное событие, редчайшее даже для того времени: повторная казнь. Провёл её специально приехавший в Пустозёрск стрелецкий командир, полуголова Иван Елагин.
