В старом Петербурге среди сезонных рабочих, разгружавших многочисленные баржи с кирпичом на Калашниковской набережной, бытовала расхожая формула всеобщей причастности к повседневному быту столичного города. Поздней осенью, возвращаясь в свои деревни, мужики охотно демонстрировали холщовые рубахи, насквозь пропитанные густой кирпичной пылью. «Наша деревня Питером красна», – с нескрываемым чувством гордости любили говаривать они о себе. В довольно многочисленном ряду подобной народной фразеологии достойное место занимает и другой речевой оборот, имеющий, впрочем, в отличие от приведенного выше, совершенно конкретный географический адрес: «На путиловской плите весь Петербург стоит».
Старинное село Путилово раскинулось на левом берегу Невы вблизи Ладожского озера. Оно широко известно богатыми открытыми залежами известняка – прекрасного строительного материала, из которого еще в XV веке были выложены стены крепости Орешек. С XVIII века путиловская плита в огромных количествах используется в петербургском градостроении. Ею выкладывают тротуары, из нее изготовляют лестничные ступени, облицовывают фасады и вырубают колонны. Путиловский камень легок в обработке и прочен в эксплуатации. Путиловцы вполне обоснованно могли гордиться своим «известковым промыслом». Существует даже легенда, что официальное упразднение в 1830-х годах казенных плитных ломок связано с тем, что будто бы местные жители настолько обогащались от своего промысла, что переходили в купечество и навсегда покидали отчие земли. Это будто бы и вызвало беспокойство столичного начальства.
Кстати, никакого отношения к петербургскому инженеру и промышленнику Путилову название села не имеет. Это еще одна из местных легенд. Скорее всего, наоборот. На самом деле название знаменитого села происходит от древнего славянского собственного имени Путало, от которого, можно предположить, и ведут свою родословную петербургские Путиловы.
В получасе езды от Петербурга по железной дороге расположен город Всеволожск с замечательным Румболовским парком, хранящим старинные предания о Красном замке. Замок, по одной версии, был выстроен неким шведом для того, чтобы шведские войска могли отдохнуть перед последним броском к острову Орехову и к крепости Ниеншанц, а в случае отступления – и укрыться здесь от преследований неприятеля. По другой легенде, Красный замок некогда был придорожной лютеранской киркой, где воины Делагарди молились перед походом на Орехов.
В середине XIX века управляющим имениями, принадлежавшими известному петербургскому роду Всеволожских, был некий Бернгард. С его именем связана легендарная история прокладки железной дороги от Петербурга до Всеволожска. Бернгарду принадлежали земли рядом с господским поместьем, и железнодорожная насыпь должна была пройти по части его земель. Говорят, в качестве компенсации за ущерб Бернгард потребовал, чтобы одна из железнодорожных станций была названа его именем, а улица вдоль насыпи – именем его жены Христины. Так на губернской карте, если верить фольклору, появился Христиановский проспект во Всеволожске и железнодорожная станция Бернгардовка.
Петербургскому городскому фольклору Бернгардовка известна еще и тем, что именно здесь, если верить легендам, был расстрелян поэт Николай Гумилев.
В современном городском фольклоре живет любопытная идиома «Всеволожские коты». Фраза эта определяет отвратительное похмельное состояние, когда рот обволакивает густой дух плохо переваренной вчерашней пищи, сдобренной запахом дешевого вина. «Утром просыпаюсь, а во рту будто рота котов побывала». – «Небось, всеволожских?»
Почему коты – понятно. Достаточно процитировать отрывок из воспоминаний командира взвода гатчинских «синих кирасир» Владимира Трубецкого. Вот что говорит на эту тему один из его сослуживцев: «Mourn sec cordon vert (марка сухого французского шампанского с зеленым ободком на горлышке бутылки. –
Остается понять, почему именно «всеволожские»…
Автомобильная дорога на Всеволожск проходит мимо старинной дворянской усадьбы Приютино, которой в пушкинские времена владели Оленины. В обширном приютинском парке сохранилась так называемая «Крыловская келья» – павильон, куда по просьбе гостеприимной хозяйки удалялся добродушный и безотказный Иван Андреевич придумывать какую-нибудь новую басню.
