Первыми строителями Петербурга были солдаты регулярной армии, пленные шведы и немногочисленные местные жители – финские крестьяне. Но колоссальный размах строительства, его невиданные темпы, исключительно тяжелые природные условия и спешка в сложной обстановке Северной войны требовали от Петра I скорейшей и решительной мобилизации людских ресурсов.
Осенью 1703 года на строительстве города было занято 20 тысяч человек, а уже в марте 1704 издается указ о присылке в Петербург из 85 мест и местечек почти всех российских губерний 40 тысяч работных людей. Через год новым указом предписывается отправлять на строительные работы по одному человеку с девяти дворов, разделив их на три смены, снабдив пропитанием на пеший переход и инструментом для работы. Практически вся страна многие годы исполняла эту каторжную повинность.
Прибывшие селились артельно, строго соблюдая губернский, национальный или профессиональный принципы расселения. Жили в шалашах и землянках, отрабатывали положенный срок и, похоронив умерших от голода, изнурительного труда, болезней и невыносимых условий, возвращались в свои губернии, уступая место новым партиям переведенцев. Они были первыми строителями Петербурга, но их тем не менее нельзя считать его первыми жителями.
Эту почетную категорию наряду с офицерами и дворянами составляли квалифицированные мастеровые, набранные по всей России и сосланные в Петербург «на вечное житье», согласно царскому указу, вместе с женами и детьми.
Это были плотники и каменщики, кузнецы и портные, каменотесы и гончары, люди самых разных профессий, оставившие по себе память в старинных названиях районов и улиц, рек, мостов, островов…
А выше по течению за пределами Петербурга она называется Лубьей. Вплоть до настоящего времени эта единственная в своем роде речка имеет два вполне официальных названия, одно из которых легендарного происхождения и второе – от собственного имени некоего Лубика, чья мельница располагалась в верховьях реки.
Петербург стремительно рос и укреплялся. Крупнейшие столицы Европы и Азии, откровенно восхищаясь и тайно завидуя, отправляли послов с царскими подарками не в белокаменную древнюю Москву, а в дощатый и мазанковый молодой Петербург. Историческая Полтавская победа 1709 года заставила Европу всерьез заговорить о России. В 1712 году, в разгар Северной войны, из Москвы на берега Невы переезжает царский двор и правительственные учреждения. Петербург становится столицей государства. Теперь уже не Россия искала мира со шведами, но они – исконные враги русского государства, терпя поражение за поражением, теряя славу, жизни солдат и земли, – должны были идти на поклон к русским. Это и нашло отражение в фольклоре.
