Столпянский писал об этом в 1918 году, и с тех пор ни в печатных источниках, ни в современной разговорной речи подобное определение нам не встречалось. Между тем это название привлекает необыкновенной точностью. Петербург начинался на Петроградской стороне, хотя она так непохожа на другие районы города с их четкой и ясной планировкой улиц. Более того, на Петроградской стороне легко заблудиться, что вообще для Петербурга необычно. В чем же дело?
Практика петербургского строительства первых двух десятилетий – это не столько воплощение заранее разработанного плана, сколько результат множества проб и ошибок. Только железная воля Петра могла противостоять той неразберихе, которая порой складывалась вокруг путей развития регулярного города.
Петербург возник стихийно, согласно классической средневековой традиции, под стенами Петропавловской крепости, под ее защитой, вблизи входа в нее. Появился административный район со всеми признаками городского центра. Но в 1704 году на противоположном берегу Невы Петр заложил Адмиралтейство, вокруг которого сами собой выросли слободы «работных людей» и избы чиновников и офицеров. Контролировать застройку было практически невозможно. Осуществление первых генеральных планов уже тогда связывали со сносом «старых» домов и устройством на их месте новых улиц.
К этому времени идея центра города окончательно связывается с Адмиралтейским островом. А Петербургская сторона на два столетия превращается в провинциальную окраину, хранящую застывшие приметы старого Петербурга.
Только в самом конце XIX века строительная лихорадка захватила и эту часть Петербурга. Но, как это ни странно, несмотря на великолепные проспекты и прекрасные здания, некий налет провинциализма на Петроградской стороне сумел сохраниться до сих пор.
С упоминанием о событиях тех стародавних времен мы уже встречались. Они легли в основу пересказанного М. И. Пыляевым предания о прогулке Петра I по склону Пулковской горы. Бродячий сюжет петербургского фольклора. Наводнения были бедствиями, сравнимыми лишь с мором или пожаром. Даже сейчас, когда Неве надо преодолеть 150 сантиметров подъема, чтобы начать затоплять город, наводнения считаются стихийными бедствиями. А в начале XVIII века, как мы уже знаем, воде достаточно было приподняться на 40 сантиметров, чтобы слились в одно целое нескончаемые болота и бесконечные топи. В тяжкие часы наводнений отдельные возвышенности, застроенные в допетербургский период, превращались в одинокие островки среди предательского спокойствия воды. По сути дела, история Петербурга – это история борьбы с наводнениями. Только во время царствования Петра I с 1703 по 1725 год их было одиннадцать. И это только крупных, превышающих 150 сантиметров ординара. Сегодня их общее количество перевалило за триста.
В 1777 году вода поднялась на 310 сантиметров, и иностранные суда были выброшены на берег, а Екатерина II «скрыла» гибель нескольких тысяч «добрых подданных». В 1824 году уровень воды достиг самой высокой точки в истории Петербурга – 410 сантиметров, и в городе были разрушены 462 дома и 3681 – поврежден. В 1924 году водой, поднявшейся на 369 сантиметров, было затоплено более половины города, снесено 19 мостов, повреждено свыше 5000 домов, выброшено на берег 95 судов.
В ряду этих поистине трагических в истории Петербурга дат обычно называют и 15 октября 1955 года. Вода в этот день поднялась до отметки в 282 сантиметра. Наводнение 1955 года серьезной опасности не представляло, но упомянуть о нем стоит. Возможно, оно было последним крупным наводнением в Петербурге. В 1982 году началось строительство защитных сооружений. Отношение к нему горожан неоднозначно, но если проектировщики действительно достигнут своей цели – навсегда оградить Петербург от стихии, – неизмеримо возрастет ценность всякого упоминания о наводнениях, будь то журнал наблюдений гидрометеоцентра, мраморная доска с отметкой высоты подъема воды на фасаде дома, литературная запись или изустная легенда. В настоящее время из-за экономических трудностей в стране строительство защитных сооружений приостановлено.
