Такова версия известных историков и бытописателей Петербурга – сначала Свиньина и затем повторившего его через 70 лет в 1887 году Пыляева. При этом ни тот ни другой не оговорили фольклорного происхождения рассказанной истории. В то же время известно, что и Свиньин, и Пыляев легко и свободно обращались с фактами. В других источниках подобная легенда нам не встречалась.
Едва ли такой знаток Эрмитажа, как Владимир Францевич Левинсон-Лессинг, не знал этой легенды, но и он обошел ее молчанием, утверждая в то же время, что «мы не знаем сейчас, когда и как зародилась мысль о создании эрмитажной галереи, как не можем сказать, в какой мере она явилась результатом осуществления заранее намеченного широкого плана». Умалчивают о легенде и другие исследователи. И это неудивительно. Действительные причины создания эрмитажной галереи были иные, более глубокие, не личные, а государственные.
Буквально через десять дней после воцарения Екатерина II предложила Вольтеру печатать его Энциклопедию в России. Так начиналась екатерининская эпоха, век просвещения, как впоследствии назовут его современники. Считая себя прямой политической наследницей Петра I, Екатерина небезуспешно пыталась доказать Европе, что могущественная Россия способна ослепить блеском своей цивилизации любое европейское государство. Поэтому создание собственной картинной галереи становилось делом политическим.
Дипломаты В. С. Долгорукий, И. И. Шувалов, Д. А. Голицын, А. И. Мусин-Пушкин и другие приобретают для Эрмитажа на европейских аукционах целые коллекции. Зарубежные корреспонденты Екатерины – Вольтер, Дидро, Гримм – привлекаются к формированию художественного собрания петербургского «Царствующего Мецената» и «Просвещенного Монарха».
Благодаря их настойчивости и художественному вкусу в Эрмитаже сложилось уникальное собрание ценностей мирового значения. Датой основания Эрмитажа принято считать 1764 год, когда в Петербург прибыла первая крупная партия картин берлинского купца Гоцковского, приобретенная В.С. Долгоруким.
С тех пор коллекции Эрмитажа постоянно пополняются. Ныне они насчитывают около двух миллионов семисот тысяч памятников культуры и произведений искусства.
Тревожный и напряженный быт павловского Петербурга отличался крайней степенью непредсказуемости. Особенно это касалось военных, высших чиновников и государственных служащих. Отходя ко сну и сотворив благодарственную молитву, петербуржец вовсе не был уверен в благополучии завтрашнего дня. Неуравновешенный и болезненно нетерпеливый государь тяжелым клеймом подозрений метил то одного, то другого подданного. Только в короткую эпоху Павла мог появиться гипотетический поручик Киже и исчезнуть вполне реальный поручик Сенюхаев. Именно тогда прекрасный живописный Петербург Екатерины II начал превращаться в огромную образцовую казарму, жизнь которой подчинялась единому уставу, выработанному и высочайше утвержденному ее командиром – царем. Регламентировалось все: время приема пищи и женские наряды, круг чтения и мода на головные уборы, цвет зданий и длина косичек на армейских париках.
