Мы уже говорили о колоссальной магнетической притягательности, которой обладал Петербург для провинциалов. В столицу приезжали на заработки, на службу, «на ловлю счастья и чинов», на учебу. В особняках знати жило множество слуг, выписанных вельможами из своих сельских имений. Слуг было так много, что даже у Пушкина, вечно нуждавшегося в деньгах, их насчитывалось пятнадцать, не говоря уже о графе Строганове, у которого служило 600 человек. Не случайно среди многих сословий в Петербурге преобладало крестьянское. В 1897 году оно составляло 31 процент всего петербургского населения. Значительную долю петербуржцев составляли иностранцы, а также «иностранные подданные Российской империи». Много было представителей национальных меньшинств. По переписи 1897 года в столице насчитывалось 60 этнических групп.
Вся эта огромная масса пришлого населения, завороженная фантастическими снами и святочными рассказами, верила в «свой» Петербург, когда бросала насиженные места и устремлялась в столицу. Но холодный, расчетливый, недосягаемо вельможный Петербург все ставил на свои места. Он славился стремительными обогащениями и катастрофическими падениями; одних любил, к другим был равнодушен, одних безоговорочно принимал, других отталкивал как инородные тела.
По образному выражению одного современника, русский классицизм «вошел в Петербург через арку Новой Голландии и покинул его через арку Сената и Синода». Действительно, ансамбль Сената и Синода – последнее из крупных произведений великого зодчего Карла Росси – несет в себе явно выраженные элементы упадка классицистического направления в архитектуре: композиция подчеркнуто асимметрична, фасады перегружены украшениями и буквально загромождены колоннами, ордер играет не столько функциональную, сколько декоративную роль. Тем не менее архитектор блестяще выполнил задачу, поставленную условиями конкурсного проектирования: «Зданию Сената дать характер, соответствующий огромности площади».
Петровская (ныне Декабристов) площадь благодаря Росси стала одним из крупнейших и важнейших городских центров. Росси удалось объединить Английскую набережную и площадь, посягнув во имя этого на святая святых классицизма – симметрию. Он удлинил здание Сената за счет сенатской церкви с закругленным фасадом и объединил здания Сената и Синода величественной аркой, достигнув этим двойного эффекта. С одной стороны, включил перспективу Галерной улицы в структуру грандиозной площади; с другой – достаточно достойными средствами выполнил желание заказчика: перекинул через Галерную улицу символический знак единства церкви и государства, светской и церковной власти. В то же время Росси сумел придать арке самостоятельный характер, и это сразу поставило ее в один ряд с такими триумфальными сооружениями, как Нарвские ворота и Арка Главного штаба. Строительство Сената и Синода завершилось в 1836 году. Вскоре в них разместился громоздкий государственный и церковный чиновничий аппарат, издавна известный продажностью и насквозь пронизанный коррупцией. Благодаря счастливой находке зодчего родился блестящий каламбур, сразу же ставший петербургской пословицей.
Легко сохраняемая в памяти фраза помогает запомнить названия и порядок следования параллельно идущих улиц в известном городском районе – Семенцах.
История Семенцов восходит к 1740-м годам, когда на левой стороне Загородной дороги (ныне Загородный проспект) был выделен лесистый и заболоченный участок для расквартирования гвардейцев Семеновского полка. Деревянные казармы для рядовых и офицерские светлицы возвели вдоль просек-линий каждой роте отдельно. Впоследствии деревянные казармы заменили каменными, а линии, превращенные в улицы, начали застраивать обывательскими домами.
К концу XVIII века Семенцы вошли в черту города и административно были отнесены к Московской части Петербурга. Тогда-то улицам и были присвоены имена в честь городов Московской губернии. Долгое время Семенцы сохраняли провинциальный характер пригорода с одноэтажными домиками, палисадниками, огородами и бесконечными заборами. Только в конце XIX – начале XX века они приобрели современный архитектурный облик.
