Как верно писал тот сластолюбивый старикан.
Река текла, катила свое изменчивое тело, и она задремала на берегу, под ивой, опустившей в воду тонкие ветви, а в прозрачной траве, будто рифмуясь с ними, вытянулись по течению зеленые и бурые нити водорослей. Они повиновались велению воды и послушно расстилались то вправо, то влево – так же, как метались под веками глаза Веры.
Она видела сон, которого не хотела видеть.
Вениамин Петрович решил пройтись до клуба пешком. Светило солнышко, по мостовой прыгали воробьи, мимо влеклась конка, у ворот напротив стоял и плевался шелухой от семечек неопрятный толстяк с рыжей бородой, похожий на дьякона-расстригу.
Авдеев размышлял о том, что ему стоит предпринять дальше. Разумеется, вчерашний разговор (после этого безобразного салона, откуда он ее извлек) ни капли не повлиял на ее поведение. Чтобы Вера Федоровна отступила, потребуются обстоятельства непреодолимой силы. Например, землетрясение.
Утром ее в номере уже не было. Когда он постучался, пробегавший мимо служащий – молодой человек с щегольскими усиками и набриолиненным (так, что глаза слепило) пробором – сообщил, что со вчерашнего вечера оттуда никто не выходил, только утром какой-то мужчина, по виду разнорабочий, встретился ему на лестнице. Черт знает что, не отель, а проходной двор, возмутился Авдеев, на что коридорный клятвенно пообещал выяснить, откуда этот мастеровой взялся, куда направлялся, кто у него батюшка, кто у него матушка, а кто отец крестный и что он тут позабыл, черт окаянный.
Доктор даже боялся подумать, что бы это могло значить. Если у Веры развивается ее детективная мания, то ее немедленно следовало вывести из этого состояния, пока не наступил рецидив, – возможно, даже медикаментозным способом. Если он попросит помощи у того же Малютина, то он сможет подыскать пару крепких санитаров. Уверен, у него найдутся.
Что ж, она просила ей помочь – он ей поможет. Вывезти ее силой из города на природу – снять домик и прокапать соли лития по методу Хэммонда. Возможно, остроту маниакального синдрома удастся снять. Да, именно так и стоит поступить. Доктор Авдеев принял решение, и на сердце сразу стало легче.
Профессора Малютина он встретил в зале у бильярда, он как раз расправился со своим партнером, цедил коньяк и искал новую жертву, так что Веня очень удачно вошел в игру. Стуча по шарам и азартно (но в меру проигрывая), Авдеев завел разговор было о делах, но Малютин беседовать о больных и практике был не расположен, так что пришлось отложить до ужина.
Малютину было за пятьдесят, но был он еще свеж и крепок, широк в плечах и решителен в движениях. Каждый раз, загоняя шар в лузу, он довольно вскрякивал, задирая седую бороду, и приговаривал что-то вроде «кий в чехле не утаишь» или «средняя луза ласку любит» и тому подобное.
Авдеев отметил и английский пиджак, и жилет, и цепочку для часов рублей в полста, и сами часы – не из дешевых. Дела у доктора шли хорошо. В клубе к нему то и дело подходили, здоровались – звали то на обед, то сыграть в карты в субботу, то поехать стрелять горлиц в степь. Пожалуй, никаких трудностей с практикой у него в Северске быть не могло, подумал Авдеев, чего ж он так встревожился поначалу?
За ужином (под довольно заурядный совиньон) доктор наконец смог подступиться к делу. Начал издалека – обсудил «Курс психиатрии» Корсакова, по которому сам учился и страницы которого еще были живы в памяти, перескочил на журнал «Невропатология и психиатрия», а потом дело и до курьезных случаев дошло.
– Честно сказать, у меня не часто бывают такие сложные случаи, как ваш, – заметил Малютин после второй рюмки дижестива. – Тут, знаете, все обыкновенно, большей частью
Взгляд его слегка затуманился.
– Сложный случай… так что пришлось опробовать все, даже гипноз. Не помогло, к сожалению. Но таких маниакальных состояний не припомню, нет. Но в просьбе не откажу. Скажите, к какому часу прислать санитаров с каретой, и все мигом устроим. Про домик не беспокойтесь, есть у меня уединенная дача в десяти верстах, там вы вполне можете разместиться. Сочувствую я вам, доктор, конечно, дело у нас благородное, но уж больно хлопотное.
Авдеев поблагодарил от всего сердца, пропустил за компанию по стаканчику бренди и засобирался домой – уже было поздно, надо было проверить, не вернулась ли Вера (он очень надеялся, что вернулась). Но Малютин раскраснелся, разговорился, как и всякий старый пьяница, – Авдеев верно угадал по блеску глаз еще при первой встрече, что доктор любит поддержать силы алкоголем.
– Вообще, психика есть совершенно неведомая для нас стихия, – начал он, помахивая сигаретой и сыпя пепел на ковер. – Вот вы сторонник теории нервизма, не отпирайтесь, доктор, у вас в Москве все такие. А я, признаться, видел разное. – Он наклонился к нему, обдавая винными парами, и прошептал: – У меня больные по потолку бегали.
– В каком это смысле, Алексей Михайлович? – оторопел Вениамин.
