– Как же? Переоденусь кухаркой и буду на рынке продавцов гусей расспрашивать про семью Мещерских?
– Вы отвезете меня к Малютину на осмотр, – сказала она.
Авдеев так и застыл. Яйцо стекало с вилки.
– Что вы задумали? – насторожился он.
– Нужно прочесть записи Малютина, наверняка он вел дневники. Для этого нужен доступ к кабинету. Скажите, что вам нужна его консультация, потом отвлеките, расскажите про любимый череп на кафедре анатомии университета – был ведь у вас наверняка любимый череп, не скромничайте. А я осмотрюсь в кабинете.
– Какой череп, что вы несете?
– Ну, какая-нибудь бездомная бедняжка, тело которой досталось науке, – пожала плечами Вера. – Наверняка ее кости прельщали не одно поколение студентов, поди и губы ей красили?
Авдеев с ужасом понял, что, кажется, краснеет. Откуда Вера могла узнать про развлечения юных студентов-медиков, он даже не мог предположить.
– Не краснейте вы так! – Вера улыбнулась. – Я шучу.
– Страшная вы женщина, Вера, – мрачно сказал Авдеев. – И помогать вам не хочется.
– Тогда я могу вломиться к нему ночью, – предложила Вера. – Это рискованней, но тоже выполнимо.
Доктор поморщился.
– Иногда мне кажется, Вера Федоровна, что вы воспитывались в трущобах Хитровки. Что бы сказал ваш отец?
– Вы же знаете, после того как я вышла замуж, он со мной не разговаривал. Но если бы это был Поля, а не я, он бы, думаю, сказал что-то вроде: «Какого черта ты так копаешься? Найди мерзавцев, сдай их на съезжую и езжай домой». Папа был человек прямой, вы же помните.
Авдеев склонился к тарелке, не желая продолжать – разговор зашел за опасную черту. Нет, надо сосредоточиться на ее пари, это шанс увезти Веру отсюда. Он прикончил яйцо, отодвинул тарелку. Может быть, сблефовать?
– Тогда едем на вокзал за билетами прямо сейчас, потому что вы никак меня не убедите.
Вера перегнулась через стол и протянула карманное зеркальце.
– Правее от вас, за крайним столиком у входа. Двое.
Авдеев нахмурился. За крайним столом сидели двое мужчин, и оба казались ему неуловимо знакомыми.
– Где я их видел…
– Рыжего вчера, у отеля. Чернявого с усиками позавчера, утром. Впервые я увидела его на месте смерти Мещерской. А потом на съезжей обоих – знаете, где? В камере, рядом с Семеновым.
– Ничего не понимаю… – пробормотал Вениамин Петрович. – Почему они тут? И что делали возле «Гранда»? Зачем кому-то следить за нами?
– Давайте развеем ваше недоумение, – Вера отодвинула стул и решительно направилась к крайнему столику. Авдеев только успел в изумлении повернуться, а она уже была у столика.
Разговор был краток: несколько реплик – и Вера возвращается обратно с загадочной улыбкой на губах, а мужчины, спешно кликнув официанта, расплачиваются и выходят.
– Что вы им сказали? – доктор не понимал, что происходит, и это его очень беспокоило. Со вчерашнего вечера все развивалось, согласуясь с обычной картиной ее недуга: сперва лихорадочное возбуждение, которое провоцирует опасное поведение, потом слабость и угнетенное состояние психики. Привычные симптомы – Вера убеждает себя в том, что нужно расследовать загадочное преступление, потом идет по выдуманному следу, а затем, истощив силы, впадает в депрессию. Собственно, его задача – не допустить особенных безумств в маниакальной фазе и смягчить последствия депрессии. Для этого у него есть целый саквояж волшебных снадобий из аптеки Келлера. Но появление загадочных преследователей ломает всю стройную картину. Эдак и на самом деле можно поверить, что со смертью Мещерской связана какая-то тайна.
Вениамин Петрович уж, грешным делом, предположил, что Вера сама заплатила господам за столиком (дабы создавать загадочную видимость и наводить романтический ужас, с нее станется) – наняла же она на Сицилии целый отряд местных оборванцев, которые донимали достопочтенного кюре, которого она подозревала в убийстве его прихожанки, вдовы, – бедняжку нашли в пересохшем колодце, и Вера была уверена, что кюре пытался скрыть их преступную связь.
Но тут Остроумова вернулась за столик – весела и расслаблена, – заказала оранжад и заявила:
– Вечером нас с вами ждут на том берегу, в трактире «Наяда». Эти господа хотят поговорить со мной.
– Вы, я вижу, уверены в победе в пари, – сказал он. – Но что за странное предложение?
– Субъекты тоже занимательные. Вы знаете, они уверены, что я сестра бедняги Семенова. Оказывается, у них есть к нему какое-то дело, которое они очень хотят обсудить со мной, но почему-то вечером и только в этом трактире. Я думаю, что взять вас с собой будет правильным. Верно?
– Господи, а почему они решили, что вы его сестра?!
– Наверное, потому что я так сказала в уголовной части. Они, знаете, в соседней камере с Семеновым сидели. А говорила я громко.
Авдееву сперва показалось, что он ослышался. Но нет, Вера и правда представлялась сестрой убийцы. Уму непостижимо.
– Господи, зачем?!
– Глупый вопрос, чтобы привлечь внимание, конечно, – она поболтала соломинкой в бокале. – Вы как маленький, Веня.
– И правда, что это я, – доктор в смятении расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Логично. Чего я мог ждать от вас.
