В Южнорусском банке стояла сонная тишина. Двое служащих дремали за стойками, еще один – упитанный мужчина средних лет в полосатом щегольском жилете и крохотных очочках – у окна разгадывал крестословицу. Пустых стоек было значительно больше, заметила Вера.
– Рискованная, сомнительная и неблаговидная сделка с целью личной наживы, пять букв! – сказал он. – По вертикали, четвертая Р. Петр Ильич, что думаете?
– Афера, – сказала Вера, и взгляды служащих обратились к ней.
– Простите, банк сегодня не обслуживает, – подскочил любитель кроссвордов.
– Но я хотела сделать вклад, – царственно провозгласила Вера, и служащий разом переменился. Проводил ее в отдельный кабинет, где тут же явились чай и вазочка с вишневыми «балабушками». Вера вишню не любила, ей нравился абрикос, но не могла не заметить, что вазочки с сушеным киевским вареньем Балабухова стоят по всему банку.
– Хозяин наш, Виктор Павлович, очень «балабушки» уважает, – заметил служащий – Филипп Дементьевич, как он представился. – Управляющего сейчас нет, я пока могу заполнить бумаги.
Он с готовностью зашелестел стопкой листов. Вера лениво поясняла, что-де они планируют перебраться в Северск из Орла, что тамошний климат им совсем не подходит, особенно дочке, а у мужа дела в Киеве, мануфактура по производству бинтов, он, знаете, всякие подряды для армии берет, по медицинскому ведомству.
Муж, стало быть, скоро подъедет, вот и поручил ей узнать, какие условия в местном банке. Он ей всецело доверяет и позволяет распоряжаться деньгами. При этих словах глаза у служащего заблестели.
– Думаю, что мы быстро все оформим, – сказал он. – День-два, может быть. А не хотите ли капитал свой приумножить?
– Кто ж не хочет, копейка копейку родит, дорогой Филипп Дементьевич, – заметила Вера. – А каким образом?
– Да проще некуда, Вера Федоровна, дело надежное как часы! – воскликнул служащий. – Банк наш организует акционерную земельную ипотеку, может быть, слышали?
Вера не слышала, и служащий охотно растолковал ей, какое это выгодное дело. Всем, кто вложится в первоначальный капитал, гарантирован твердый ежегодный доход – государство гарантирует погашение обязательств банка в любом случае. Причем никакого риска, ведь вкладываться они будут в государственные бумаги, как того закон требует!
А прибыль!
Тут Филипп Дементьевич начал облизываться, как кот перед миской сметаны. И помещики свои земли в залог наперебой вносят, и крестьяне толпой бегут за ссудами, только успевай выдавать. Золотое дно!
– Дело на самом верху одобрено, – со значением сказал Филипп Дементьевич. – В правление наш Виктор Павлович входит.
– Право, не знаю, – задумалась Вера. – Надо с мужем посоветоваться.
– Конечно, посоветуйтесь, только не тяните. Я так вам скажу… – служащий понизил голос, – сам голова в общество вложился. И не только он.
Он загадочно покрутил указательным пальцем в воздухе, намекая на некоторые властные эмпиреи, о которых не в силах распространяться подробно.
Вера поняла, закивала перьями на шляпке, да так усиленно, что ветер поднялся в кабинете. Сгребла бумаги, которые обещала заполнить дома, но на выходе задержалась, спросила мимоходом:
– Любезный Филипп Дементьевич, мне бы на следующей неделе вексель погасить, сами понимаете, дел много – и дом обустроить, и прислугу нанять.
– Вексель? – служащий слегка растерялся, пухлое его лицо вытянулось. – Можно и вексель, отчего же нельзя, сколько там у вас?
– Да я с собой не взяла, садовая голова, – посетовала Вера. – Пустяки, тысчонок на пять.
Служащий несколько натянуто улыбнулся и сказал, что никаких проблем не возникнет. Вера обрадовалась и вышла.
У коляски прохаживался доктор Авдеев, запрятав руки в карманы. На мостовой стоял его докторский саквояж. Легкий весенний ветерок шевелил полы его льняного пиджака. Веня был сумрачен и романтичен.
– Думала, вы будете грустить и читать о модных способах трепанации, – заметила Вера, опираясь на поданную руку. Авдеев забрался в коляску следом, поставил саквояж в ноги. Вера уловила слабый аромат эфира.
– Передумал. – Он протянул ей карту, кивнул, мол, там, за спиной, что-то есть, но Вера и сама видела мышастую кобылу и потасканную бричку. – Не захотел вас оставлять.
– Ну, теперь они видели, что мы побывали в банке. Собираем деньги на оплату долга, – сказала Вера. – Никаких причин волноваться.
– И куда нам теперь? – вздохнул доктор. Вера посмотрела на него с сочувствием. Совсем умаялся Авдеев – и блеска в глазах нет, и волос потускнел.
– Потерпите, Веня, совсем немного осталось, – мягко сказала она. – Все части головоломки уже на месте, осталось их сложить. Давай, дружок, к «львиному» дому.
Извозчик хлопнул вожжами, и коляска мягко тронулась. Солнце садилось за дома, и по холодеющему небу протянулся насыщенной пурпурной полосой закат.
– «Львиный дом» – это доходный дом Мещерского, – пояснила Вера. – Он его перекупил в прошлом году у вдовы промышленника Федотова, там львы на фронтоне, он такой – несколько в шумерском стиле.
– Там подлинный образец шумерского искусства? – съязвил доктор. – Изразцы и профиль богини Иштар?
