Нина потянулась к ведру, в котором оставалось совсем немного воды на донышке, погрузила туда ладонь и прикрыла глаза. Её лицо приобрело отрешённое выражение, губы чуть шевельнулись, будто она проговаривала про себя какое-то заклинание. Через пару секунд я заметил, как вода в ведре начала подниматься, словно из невидимого источника. Сначала процесс шёл медленно — тонкая струйка, едва заметная глазу, но постепенно скорость увеличивалась, и вскоре ведро наполнилось до краёв кристально чистой водой, которая на вид ничем не отличалась от обычной. Я даже наклонился, чтобы принюхаться — никакого запаха химикатов, только свежесть, как у родниковой воды.
— Я могу создавать чистую воду, — она открыла глаза, глядя на меня с лёгкой гордостью. — Не много, и это утомляет, но это хоть что-то.
Я смотрел на воду в ведре с холодным, расчетливым интересом. Часть меня, та новая, звериная часть, мгновенно оценила стратегическую ценность такой способности. В этом новом мире человек с подобным даром стоил дороже целого арсенала оружия. Мысли о контроле и использовании промелькнули в голове быстрее, чем я успел их осознать.
— Это невероятно ценно, — медленно произнес я. — В постапокалипсисе чистая вода — второй по важности ресурс после безопасности. Люди могут жить без еды недели, а без воды — считанные дни.
Она кивнула, и на её лице промелькнула улыбка — видимо, такая высокая оценка её способности подняла настроение.
— Эта способность называется «Источник», — сказала она, поглаживая кончиками пальцев поверхность воды. — И в моем… кхм… окне прокачки оно находится посередине. Как будто между ветвями дерева.
— Да, у каждого класса псиоников есть нейтральная ветка развития, — кивнул я. — И иногда случается такое, что она не привязана к основной специализации. Телекины могут научиться чувствовать ментальные импульсы, Танки иногда развивают способность видеть сквозь стены. У Лекарей часто бывают способности, связанные с очищением или созданием. Это редкость, но всё же случается.
Пока я наблюдал за её демонстрацией, голос в голове, непрерывно бубнивший последние дни, внезапно стих. Не исчез полностью, но стал тише, отдалённее, словно кто-то убавил громкость. Вместо рычания и требований я слышал лишь отдалённый шёпот: «Видишь, как полезны могут быть люди? Некоторых лучше сохранить… для особых целей…»
Мне не нравилось, как тьма внутри меня оценивала Нину — не как человека, а как ресурс. Но сам факт, что безумие отступило, давал надежду. Впервые за долгое время я почувствовал хотя бы намек на покой.
Нина наблюдала за мной с лёгким беспокойством.
— Что-то не так?
— Нет, просто… — я отвернулся, зачерпывая ещё воды для ополаскивания. — Мне немного сложно держать себя в руках.
— Из-за глаз? — она вдруг подошла совсем близко, заглядывая мне в лицо. — И этих вен? Это как-то связано, да?
Я кивнул, разбрызгивая капли воды из мокрых волос.
— Ты наблюдательна.
— Профессиональная деформация, — Нина слегка улыбнулась, не отходя. — Когда работаешь с детьми, учишься замечать малейшие изменения настроения, иначе они просто утонут, пока ты отвернёшься. Что с тобой происходит? Что это за… изменения?
— Слушай, — я закончил мыться и взял полотенце, вытираясь. — Вот как раз с этим ты мне можешь помочь. Точнее, могут помочь твои способности.
Она вопросительно подняла бровь:
— Ты ранен? Я не заметила…
— Не в этом смысле, — я покачал головой. — Ты видишь мои глаза. Видишь эти вены, — я указал на чёрные линии под кожей. — Это не просто изменение внешности. Из-за слишком быстрого набора уровней, я меняюсь изнутри. И не в лучшую сторону.
Я сел на пол в позу лотоса, жестом предлагая ей сесть напротив. Она несколько секунд смотрела на меня, словно взвешивая что-то, затем опустилась рядом, копируя мою позу.
— Внутри меня постоянная ярость. Голод. Тьма, которая хочет вырваться. И если она победит, я стану опасен для всех вокруг, — я сделал паузу, подбирая слова. — Это не просто плохое настроение или пост-травматический стресс. Это… трансформация. Превращение в нечто иное. Нечто нечеловеческое.
Нина молча слушала, её лицо выражало смесь страха и сострадания.
— Когда я злюсь, когда я напрягаюсь, голос становится громче, — продолжил я. — Он требует крови. Требует энергии. Тёмная часть меня постоянно голодна, и со временем это становится всё сложнее контролировать.
— И что будет, если… — она сглотнула, — если она победит?
— Тогда я стану тем, кого в прошлой жизни мы называли Желтоглазыми, — тихо сказал я. — Мутировавшими псиониками, потерявшими человечность. Для них люди — лишь источники, для получения новой силы. Пища, не более.
Я видел, как её лицо меняется от осознания, но она не отшатнулась, не убежала. Лишь крепче сжала пальцы на коленях.
— Как Лекарь, ты можешь помочь стабилизировать моё эмоциональное состояние, — продолжил я. — Это не излечит меня полностью, но даст передышку. Время, которое мне отчаянно нужно.
Нина нахмурилась, явно обдумывая мои слова.
— Но ты ведь тоже Лекарь, разве нет? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Почему ты не можешь помочь себе сам?
Я устало усмехнулся.
