Прибыли мы в Софию с шиком, на большом челноке «Святогор», в сопровождении четверки «Стилетов», а несколько минут в середине полета мы даже провели в ближнем космосе. Таким образом, с ветерком по суборбитальной траектории, я кайзера Вилли еще не катал. Правда, с одним только кайзером соваться в Софию я не стал — на борту «Святогора» нас сопровождали головорезы оберста Вернера фон Баха, большого специалиста по острым и одновременно скользким делам. Форма одежды — боевая экипировка имперских штурмовиков, вооружение — самозарядки Мосина, единые пулеметы и тяжелые станковые парализаторы. Парализаторы у бойцов для работы, если понадобится, а все остальное для страховки.
Только прилетели, сразу к делу. «Святогор», опускающийся на площадь Князя Александра Первого, произвел просто невероятный фурор. Хоть я в этом мире не докучал народу своим присутствием и не проводил большого количества активных операций, все знали, что таким образом может появиться только защитник русских, сербов и болгар Бич Божий Артанский князь Серегин, с которым шутки плохи. Поэтому караул у царского дворца спокойно дал сменить себя людям оберста фон Баха, тем более что службу болгарские солдаты несли с незаряженными винтовками, из затворов которых были удалены бойки. А то вдруг завалит какой пламенный патриот не пользующегося популярностью царя, хлопот потом не оберешься.
Несмотря на то, что в весенне-летней кампании восемнадцатого года военное счастье повернулось на сторону Центральных держав, Болгария в борьбе на своем изолированном Солунском фронте находилась на последнем издыхании. В связи с подготовкой наступления во Франции германцы вывели почти все свои войска с Салоникского фронта. Болгарская же армия, предоставленная собственным силам, была в состоянии лишь обороняться. Предельное мобилизационное напряжение Болгарии — это двенадцать дивизий по двадцать тысяч штыков, и ни одним солдатом больше. У противника по другую сторону фронта примерно четыреста тысяч солдат, и это несмотря на то, что в феврале у союзников по Антанте из боевого состава выпали две русские особые пехотные бригады, а в апреле «до хаты» в связи с разгромом «макаронников» отправился итальянский экспедиционный корпус.
Одновременно с поражением Италии снабжение войск Антанты на Салоникском фронте значительно ухудшилось, а с середины мая, после успешного прорыва германских моторизованных частей под Бельфором, перестали получать пополнения и англо-французские контингенты, в основном состоявшие из колониальных частей. Особняком стоят три сербских армии численностью в шестьдесят тысяч штыков (в других местах формирования подобной численности назвали бы корпусами, если не дивизиями). Дополняют картину десять дивизий греческой армии общей численностью в двести тысяч солдат. Сербам, изгнанникам со своей земли, подкрепления получать неоткуда, а в Греции эта война крайне непопулярна, поэтому греческие солдаты воюют из-под палки. Впрочем, в Греции, хоть в девятнадцатом, хоть в двадцатом, хоть в двадцать первом веке, была бы непопулярна любая война, поэтому без подпорок в виде союзников Греция всегда и всюду терпела одни только поражения…
В результате сложившейся ситуации у Антанты боеспособными в полном объеме оставались только сербские войска, но их было слишком мало для наступательных операций. Однако армия и народ Болгарии тоже устали от трех лет непрерывной бойни. Устали от войны и депутаты Народного Собрания. Летом восемнадцатого года они совершили парламентский переворот, отправивший в отставку русофобское либеральное правительство Радославова, и в итоге к власти вернулся мой старый знакомый прожженный демократ Александр Малинов. Публично новое правительство провозглашало войну до победного конца, а в кулуарах искало способ вылезти из огня, не опалив при этом перышек. Ну, демократы, что с них возьмешь. Что касается либералов, то они пестовали и лелеяли эту войну, а потому поражение в ней означает для партии господина Радославова полное политическое развоплощение и самороспуск. И вообще, носится в болгарском воздухе ощущение, что пора менять все — царя, правящую партию, врагов и друзей. А то как бы потом не было мучительно больно для тех, кто не успел и опоздал туда, где вершится новый мир.
И, кстати, и здание Народного Собрания, и военное министерство находятся в шаговой доступности от царского дворца, а потому и там, и там поднялась суета. Еще бы, ведь иначе можно пропустить все самое важное и интересное. Все уже поняли, кто это явился к ним с такой помпой, а присутствие в моей компании человека, поразительно похожего на германского кайзера, только обостряет этот интерес до предела. А самому кайзеру Вильгельму, старому солдафону, доставляет удовольствие наблюдать, с какой четкостью отрабатывают свою задачу бойцы гауптмана фон Баха, сопроводившие нас с кайзером к подножью парадной лестницы царского дворца.
