— Скорее всего, вы правы, герр Сергий. Дурак, вздумавший возражать Моему Величеству, сейчас выглядит до предела жалко и униженно, так что я думаю, можно обойтись без порки. И вообще, рядом с вами я становлюсь добрейшим из добрейших и милосерднейшим из милосерднейших… Давайте уже кончать со всем этим, а то мне становится скучно…
И как раз в этот момент в царский дворец (с моего негласного позволения) проникла группа людей, частью одетых в военные мундиры болгарской армии, частью в штатском, а среди них (в штатском) — мой знакомец по переговорам в Брест-Литовске подполковник запаса и экс-министр Христо Георгиев Попов. И тут же, рядом с ним — вождь демократов, ныне премьер-министр и министр иностранных дел, Александр Малинов, а также один из самых популярных политиков-демагогов, вождь Болгарского земледельческого народного союза Александр Стамболийский. При предыдущем либеральном правительстве вождь аграриев, несмотря на депутатскую неприкосновенность, был пожизненно посажен в тюрьму за возражение против союза с Центральными державами, но демократы, придя к власти, выпустили сидельца, и уже приготовились сажать за решетку свергнутых либералов, ну так туда им и дорога.
Увидев меня, господин Попов приосанился и сказал:
— Да, господа, это и есть Артанский князь Серегин, защитник русских, сербов и болгар, человек, который в политике может все, и даже немного больше. Когда-то на переговорах в Бресте он обещал мне, что однажды бывший царь Фердинанд отправится в Кобург доживать остаток дней в качестве частного лица, на троне утвердится принц Борис, а Болгария выйдет из этой войны со всеми полученными в ее ходе приращениями. Как я вижу, царь Фердинанд у нас уже почти бывший, значит, и выполнение всех прочих обещаний уже не за горами. Не так ли, господин Серегин?
— Да, это так, господа, — ответил я. — Более того, тогда, восемь месяцев назад, моя программа была лишь благими пожеланиями, к исполнению которых требовалось приложить серьезные усилия, ибо Центральным Державам грозило неминуемое поражение, зато в настоящий момент, благодаря неудержимому и победоносному кайзеру Вильгельму, это почти свершившаяся реальность. Сейчас для исполнения моих прежних обещаний-пожеланий осталось только утрясти некоторые детали. Но делать это нам предстоит уже с новым царем Борисом.
— Да, не благодарите, господа, — смущенно отмахнулся старина Вилли. — Герр Сергий дал нам множество важных подсказок и сделал несколько ценных подарков, так что не победить Антанту с такой поддержкой было бы стыдно. Едва мы выполнили его условие честно примириться с Советской Россией, как нам тут же стало приваливать счастье, только успевай отгребать.
— Скажите, герр Сергий, а почему вы, русский, взялись помогать Центральным Державам, а не Антанте? — спросил меня представительный мужчина в генеральском мундире болгарской армии.
«Генерал-лейтенант Сава Савов, — затарабанила мне в ухо энергооболочка, — военный министр в демократическом правительства господина Малинова. Бывший флигель-адъютант царя Фердинанда, с точки зрения военной тактики является твердым середняком, не имеющим в послужном списке ни блистательных побед, ни разгромных поражений. Хорошо знает, что плетью обуха не перешибешь и что возможности Болгарии для войны исчерпаны: еще немного — и здравствуйте, солдатские комитеты».
— На самом деле, — ответил я, — с такими союзниками, как Франция и Великобритания, не нужно никаких врагов, поэтому помогал я в первую очередь Советской России, и еще немножечко, в силу совпадения интересов, лично симпатичному мне кайзеру Вильгельму. Победа Антанты означала неизбежную буржуазную революцию в Германии и интервенцию англо-франко-американо-японских сил в Россию. В Основном Потоке, то есть в моем личном прошлом, в этом деле умудрились отметиться даже никчемные греки. Впрочем, немного оправившись, Советы разогнали интервентов палкой,восстановив суверенитет над всеми своими территориями, а вот побежденным Центральным Державам мало не показалось. Болгария была еще раз урезана территориально и обложена неподъемной контрибуцией. Австро-Венгрию расчленили на элементарные составляющие. Германию, как главную побежденную страну, объявленную виновницей общеевропейской бойни, урезали, обложили и унизили настолько, что через двадцать лет это вызвало еще одну Великую войну, во много раз более ужасную, чем первая. Предотвращение подобного исхода есть благо для всего человечества, а не только для отдельно взятых стран Советской России и Центральных Держав.
И тут откуда-то сзади раздался знакомый голос:
— А какая судьба, господин Серегин, была у меня в том, другом мире, о котором вы сейчас говорили?
Ба, принц Борис, князь Тырновский, собственной персоной… Причем появился он не из недр дворца, а вошел через главный вход, вместе с военными, министрами, депутатами и прочей почтеннейшей публикой.
